– Мне ужасно стыдно! — воскликнул он. — Иди поскорее отдыхать! Вот ведь что получается: как сели мы тебе на шею тогда в Бри, так все никак и не слезем! Но так уж наш брат хоббит устроен, что в серьезные минуты у нас на языке одни пустяки. Мы всегда говорим совсем не то, что хочется, — а почему? Потому что боимся сказать лишнее. Когда нету места шуткам, мы сразу теряемся…

– Знаю, — сказал Арагорн. — Иначе не платил бы тебе той же монетой. Да здравствует неувядающий дух Заселья!

Поцеловав Мерри, он вышел. Гэндальф последовал за ним.

Пиппин остался с Мерри.

– Ну скажи, кого сравнить с Арагорном? — вздохнул он, проводив взглядом уходящих. — Разве что Гэндальфа! Мне кажется, они в чем–то сродни… Кстати, простофиля ты мой драгоценный, твоя сумка здесь, под кроватью, и во время разговора Бродяга прекрасно ее видел. Когда мы встретились, она была у тебя за спиной! Но у меня и у самого кое–что осталось. Не побрезгуй! Долгодольское зелье, высший сорт! Набивай трубочку, а я сбегаю поищу, чем подкрепиться. Пора спускаться на землю! Мы, Тукки и Брендибэки, в небесах долго не выдерживаем… Вершины не про нас.

– Не про нас, — признался Мерри. — Во всяком случае, пока. Уж не про меня — это точно… Но зато мы теперь их видим, эти вершины, и чтим их, правда? Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего–то начинать, надо иметь корни — а чернозем у нас, в Заселье, хороший, и глубина — в самый раз!.. Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гэмги не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх… Не пойму только, с чего это я так разговорился. Дай–ка мне скорее щепотку зелья и достань, пожалуйста, трубочку из моего мешка, если она в целости!

Тем временем Арагорн и Гэндальф направились к Главному Управителю Обителей Целения и посоветовали ему подольше не отпускать Фарамира и Эовейн и окружить их особым вниманием.

– Королевна Эовейн вскоре пожелает подняться с постели и покинуть Обители, — предупредил Арагорн, — но, если Целителям удастся ее удержать, надо, чтобы она пробыла у вас хотя бы с десяток дней.

– Что касается Фарамира, — прибавил Гэндальф, — вскоре ему так или иначе станет известно, что отец его умер. Но правда о безумии Наместника до времени должна быть скрыта от его сына. Он не должен знать ее, пока не поправится и не приступит к своим новым обязанностям. Проследите, чтобы свидетели — Берегонд и периан — не проговорились.

– А второй периан, по имени Мериадок? Он тоже пока еще находится под моей опекой, — напомнил Управитель.

– Скорее всего, завтра он сможет встать. Разрешите ему, если попросит. Может, под присмотром друзей, даже погулять по саду.

– Сколь живучее племя! — подивился Управитель, качая головой. — Прочностию они подобны кремню!

У входа в Обители между тем собралась толпа, желавшая видеть Арагорна, и, когда он появился, все устремились следом. Едва успел он встать из–за трапезы, как люди окружили его с просьбами: кто умолял исцелить родича, кто — друга, умирающего от ран или пораженного Черной Немощью. Тогда Арагорн встал, и вышел к толпе[580], и послал за сыновьями Элронда, и до поздней ночи они втроем врачевали и целили несчастных. По городу разнеслась молва: «Король! Король вернулся!» Скорые на язык гондорцы в первый же день прозвали Арагорна Эльфийским Камнем — по зеленому камню, сверкавшему у него на груди. Так подтвердил его собственный народ имя, предреченное Арагорну в колыбели.

Когда же силы покинули Арагорна, он завернулся в плащ, незаметно ушел из города, вернулся в свой шатер и заснул на краткое время. А рано утром на Белой Башне взвился флаг Дол Амрота — белый корабль на синей воде, подобный белому лебедю, и все дивились, глядя на Башню и гадая: вправду город их посетил Король или то было видение?

Глава девятая.

ПОСЛЕДНИЙ СОВЕТ

Настало первое утро после битвы, и было оно ясным. По небу плыли легкие облака, ветер сменился на восточный. Леголас и Гимли, поднявшись чуть свет, испросили разрешения покинуть военный стан — им не терпелось подняться в Город и повидаться с Мерри и Пиппином.

– Рад был узнать, что они живы, — говорил Гимли. — Натерпелись мы с ними горя в роханских степях! Жаль было бы, если такие труды и пропали бы впустую!

Эльф с гномом рука об руку вошли в Минас Тирит, и горожане на улицах дивились, видя столь странную пару. Леголас был прекрасен лицом, как ни один человек никогда не был и не будет. Он шел по утренним улицам, напевая какую–то эльфийскую песню чистым, звонким голосом, а Гимли тяжело шагал рядом, поглаживая бороду и глазея по сторонам.

– В работе с камнем они понаторели, — сделал он заключение, внимательно осмотрев стены домов. — Но кое–где кладка могла бы быть получше, да и камни мостовой я бы пригнал ровнее. Когда Арагорн примет здешние дела, надо будет предложить ему службу каменщиков из Одинокой Горы. Тогда у него будет столица всем на зависть!