Читаем Властелин колец полностью

– Не спеши, не рискуй жизнью понапрасну, ни сгоряча, ни от горечи сердечной, — попросил его волшебник. — Ты еще будешь нужен для мирных дел. Отец тебя любит, Фарамир, и он вспомнит об этом прежде, чем наступит конец. Прощай!

Так благородный Фарамир отправился навстречу опасности, взяв с собой столько добровольцев, сколько можно было выделить из гарнизона крепости. Люди стояли на стенах, глядя в сторону разрушенного Осгилиата, и пытались разглядеть, что там происходит, — но все скрывала тьма. Многие обращали взоры к северу и мысленно считали лиги от Эдораса до Минас Тирита. «Придут ли роханцы? Не забыл ли Теоден старую дружбу?» — спрашивали они в тревоге.

– Теоден придет, — говорил Гэндальф. — Придет, но, скорее всего, слишком поздно. Посчитайте сами! Красная Стрела достигла Рохана не раньше чем третьего дня, а дорога от Эдораса неблизкая…

Первые вести докатились до Гондора ночью. С переправы на Андуине опрометью прискакал гонец и доложил, что из крепости Минас Моргул вышла большая армия и движется к Осгилиату. По дороге к ней присоединяются полки рослых и не знающих жалости Харадримов.

– Нам стало известно, что во главе армии снова стоит Черный Король, — добавил гонец. — Он еще на том берегу, но страх, идущий впереди него, уже перекинулся за Реку.

Этим грозным известием окончился третий день пребывания Пиппина в Минас Тирите. Мало кто смог заснуть в эту ночь. Всем было ясно, что надежды почти не осталось и что даже Фарамир не сможет долго защищать переправу на Андуине.

К утру тьма перестала сгущаться, но сделалась еще непереносимее. Сердца людей переполнял страх. Вскоре пришли тревожные вести. Враг переправился через Андуин; Фарамир, отброшенный к стенам Пеленнора, пытается собрать свои отряды у сторожевых застав, близ Насыпи, но противник располагает силами в десять раз большими…

– Если Фарамир будет отступать через поля Пеленнора, неприятель легко его настигнет, — сообщил примчавшийся гонец. — Переправа стоила Врагу дорого, но мы надеялись, что он заплатит дороже. Оказалось, что в восточном Осгилиате давно уже тайно подготовили плоты и баржи. Они в один миг заполнили реку — все равно что черные жуки!.. Но не в этом дело. Черный Король — вот наша погибель! Мало кто может устоять и не обратиться в бегство, заслышав о его приближении. Его собственные подданные дрожат и разбегаются перед ним и по его слову готовы лишить себя жизни.

– Значит, я больше нужен там, чем здесь, — молвил Гэндальф.

Он вскочил на Скадуфакса, мелькнул вдали белой искрой — и исчез во тьме.

Всю ночь Пиппин не мог заснуть — он одиноко стоял на стене и глядел на восток.

Едва успели колокола словно бы в насмешку возвестить рассвет нового дня, как мутная даль у стен Пеленнора заполыхала вспышками. Часовые громко оповестили об этом, и защитники Минас Тирита приготовились к бою. Вдали то и дело вспыхивало красное пламя, и душный воздух разносил приглушенные раскаты грома.

– Они уже у стен! — кричали гондорцы. — Они пробивают в них бреши! Враг наступает!

– Где Фарамир? — повторял Берегонд в отчаянии. — Только не говорите, что он погиб!

Первые вести привез Гэндальф. Незадолго до полудня он появился у стен города с несколькими всадниками, сопровождавшими десяток крытых повозок; на них везли раненых, уцелевших в битве за Насыпь. Не медля ни минуты, Гэндальф отправился к Дэнетору. Он застал Наместника в верхних покоях, над Большим Залом Белой Башни. За его креслом стоял Пиппин. Обращая взор потемневших глаз в тусклые окна то на юг, то на восток, то на север, Дэнетор напрягал зрение, пытаясь проникнуть за роковую завесу Тьмы, окружившую его со всех сторон. Но чаще всего он оборачивался к северу и прислушивался, будто надеясь при помощи неведомого древнего искусства расслышать далекий топот конских копыт.

– Возвратился ли Фарамир? — спросил он.

– Нет еще, — отвечал Гэндальф. — Но когда я видел его в последний раз, он был еще жив. Он решил остаться с арьергардом, чтобы отход через поля Пеленнора не превратился в паническое бегство. Может быть, ему удастся еще ненадолго удержать солдат в повиновении, но я в этом сомневаюсь. Он встретился с врагом, которого ему не одолеть. Явился тот, кого я опасался более всего.

– Как?! Неужели сам Черный Властелин? — ахнул Пиппин, от страха забыв все приличия.

Дэнетор саркастически рассмеялся:

– Нет, нет покуда, уважаемый Перегрин! Он явится только после победы — насладиться своим торжеством надо мною. В бой он шлет других. Так поступают все великие повелители, если они воистину мудры, запомни это, сударь невеличек! Иначе разве сидел бы я сейчас в своей башне, бездействуя и жертвуя собственными сыновьями? Знай, что рука моя еще способна держать меч!..

Наместник встал, распахнул длинный черный плащ, и — диво! — под ним оказались кольчуга и длинный, с огромной рукоятью, меч в черно–серебряных ножнах.

– Так я хожу вот уже много лет, а в последние годы не снимаю этого наряда и по ночам, — молвил он, — дабы тело мое не стало дряблым и бессильным.