Читаем Властелин колец полностью

Углук громко крикнул, и рядом с ним сразу выросло несколько верзил ему под стать. Сам он внезапно, без предупреждения, ринулся в толпу и дважды взмахнул саблей. На землю полетели две головы. Грышнах отступил и тут же растворился в сумерках; остальные дрогнули и попятились. Один из спорщиков, отступая, споткнулся об лежащего без сознания Мерри и покатился по земле. Это, однако, спасло орку жизнь: сторонники Углука перешагнули через него и головы лишился другой бунтовщик. Им оказался тот самый охранник, что скалил на Пиппина желтые клыки. Обезглавленное тело рухнуло прямо на хоббита. В руке охранника все еще зажат был длинный зазубренный кинжал.

– Убрать оружие! — рявкнул Углук. — Баста! Хватит валять дурака! Поворачиваем на запад, спускаемся по Ступеням — и прямо к холмам, а там вдоль реки — и в лес. Идти будем и ночью и днем. Усвоили?

«Надо действовать, — подумал Пиппин. — Пока еще этот громила утихомирит свою шайку!»

И тут ему блеснула искра надежды. Лезвие черного кинжала, поцарапав хоббиту локоть, соскользнуло к запястью. По руке стекали капли крови. Сталь холодила кожу. Пиппин не видел лезвия, зато чувствовал его прекрасно.

Орки готовились двинуться дальше. Кое–кто из северян не хотел сдаться сразу, так что исенгардцам пришлось зарубить еще нескольких, прежде чем остальные смирились со своей участью. Снова поднялся шум и переполох. Пленников на какое–то мгновение оставили без всякого присмотра. Ноги у Пиппина были связаны крепче некуда, зато руками он при желании мог даже пошевелить, хотя веревка при малейшем движении так и впивалась в тело. Орки скрутили ему только запястья, и то не за спиной, а спереди. Приноровившись, Пиппин подтолкнул труп так, что тот перевалился на бок. Не дыша, хоббит стал водить узлом веревки вверх–вниз по лезвию. Клинок оказался заточенным на совесть, мертвая рука крепко сжимала рукоять — и вскоре веревка была перерезана! Пиппин быстро соорудил из обрезков что–то вроде парного браслета из двух не слишком тугих петель, просунул в этот браслет руки и застыл без движения.

– Пленных ко мне! — потребовал Углук. — Баловство отставить! Если мы не приведем их живыми, кое–кто поплатится за это башкой — ясно?

Один из солдат поднял Пиппина и взвалил на спину, просунув голову меж связанных рук хоббита. Таким же манером поступили и с Мерри. Лицо Пиппина вжалось в орочий загривок, орочьи когти вонзились ему в кожу не хуже стальных клещей. Пиппин закрыл глаза и снова провалился в кошмарные сны.

Через какое–то время его опять швырнули на каменистую землю. Было еще рано, около полуночи, но месяц уже садился. Орки стояли на краю обрыва, глядя вниз на неподвижное море бледного тумана. Откуда–то доносилось журчание. Орки негромко переговаривались.

– Разведчики вернулись, начальник, — доложил один.

– Говорите, что видели? — прохрипел Углук.

– Ничего особенного — только всадника, но он был один и сразу ускакал на запад. Дорога свободна!

– Это она теперь свободна, а потом? Остолопы! Не догадались пристрелить его?! Он поднимет тревогу, и к утру проклятые лошадники нагрянут сюда всей оравой. Придется поторопиться!

Над Пиппином нависла большая тень. Это был Углук.

– А ну сядь! — приказал он. — Мои ребята выдохлись. Хватит им тебя таскать, пусть отдохнут. Дальше ковыляй на своих двоих — дорога идет под горку, так что побежишь как миленький! Удрать не пытайся и молчи в тряпочку, а то я быстро отучу тебя вякать, понял? Мы тебя так обработаем, что хозяин ничего и не заметит. Урук–хаи свое дело знают!

Углук развязал Пиппину лодыжки, дернул его за волосы и поставил стоймя. Хоббит не устоял на ногах и упал. Углук снова вздернул его за волосы. Орки весело загоготали. Пиппин почувствовал, что ему раздвигают зубы, и в рот ему влилось несколько капель какой–то жидкости, которая обожгла нёбо и жарким огнем разлилась по телу. Боль в лодыжках мгновенно прошла, и Пиппин смог худо–бедно удержаться на ногах.

– Второго! — потребовал Углук.

Приволокли Мерри. Углук шагнул к нему и дал хорошего пинка. Мерри застонал. Углук грубо тряхнул его, так, что тот сел, содрал у него с головы повязку и мазнул по ране какой–то темной пакостью из деревянной коробочки. Мерри вскрикнул и отчаянно забился в руках охранников.

Орки захлопали в ладоши и радостно заржали.

– Не по нему лекарство! — веселились они. — Не просек, дуралей, что это ему же на пользу! Ну и потеха будет, когда нам дадут с ним побаловаться!

Углуку, однако, было не до баловства. Главарь торопился — времени в обрез, а тут еще с несогласными возись. Он лечил Мерри без церемоний, по–орочьи, зато действенно. В зубы хоббиту ткнулась фляга, и ему тоже насильно влили в рот пару глотков огненного зелья; затем путы у него на лодыжках перерезали, и вскоре Мерри уже стоял рядом с Пиппином, бледный, угрюмый, но живой — еще как живой! — и в полном сознании. О ране он больше и не вспоминал, хотя бурый шрам остался у него на лбу на всю жизнь.

– Привет, Пиппин! — бодро окликнул друга Мерри. — Так ты, значит, тоже участвуешь в этой веселенькой прогулке? Где сегодня ночуем? И что на завтрак?