Читаем Властелин колец полностью

Он отправился за растопкой и вскоре уже возился с костром. Арагорн сел под деревом, прислонился спиной к стволу и погрузился в глубокое раздумье. Леголас вышел на поляну, встал лицом к непроглядной стене леса и слегка наклонился, словно прислушиваясь к чему–то.

Когда гном разжег наконец небольшой, но яркий костерок, все трое обступили огонь, загораживая свет плащами. Леголас ненароком поднял глаза на дерево, распростершее над ними длинные ветви.

– Смотрите! — воскликнул он с удивлением. — Дерево радо огню!

Танцующие тени могли обмануть глаз, но всем троим одновременно показалось, что сучья, изогнувшись, тянутся к костру. Верхние ветви старались нагнуться пониже, бурые листья трепетали, напрягались и чуть слышно терлись друг о друга, как иззябшие шершавые ладони.

Наступила тишина; все неожиданно почувствовали на себе взгляд темного, неведомого, погруженного во мрак леса.[336] Лес неслышно дышал в темноте и, казалось, таил про себя неведомые, никем не разгаданные мысли.

Леголас проговорил:

– Кэлеборн предупреждал нас, чтобы мы не заходили в глубь Фангорна. Почему бы это, скажи, Арагорн? И что говорится в тех легендах, о которых упоминал Боромир?

– Легенд в Гондоре, да и не только в Гондоре, достаточно, — ответил Арагорн. — Но если бы не слова Кэлеборна, я считал бы эти легенды обыкновенными байками, что расползаются по свету, когда утрачено подлинное знание. Я сам хотел спросить тебя, Леголас, много ли в них правды? Но если даже Лесной эльф не знает этого, что взять с человека?

– Ты много путешествовал, — возразил Леголас. — А что мог слышать о Фангорне я, кроме нескольких песен? В них поется, что прежде здесь обитало племя Онодримов. Люди называли их энтами. Лес этот очень и очень стар, даже по эльфийским меркам…

– Как и тот лес, что за Курганами, — подтвердил Арагорн. — Но Элронд говорил, что эти два леса в чем–то сродни. Это последние бастионы древних лесов, что владели землей в Старшие Времена, когда Перворожденные скитались по Средьземелью, а людское племя еще не очнулось ото сна… Но у Фангорна есть и свой, особый секрет. А вот что это за секрет — я не знаю.

– А я так и знать не желаю, — заявил Гимли. — Кто бы тут ни обитал, я приложу все усилия, чтобы с ним не встретиться!

Друзья бросили жребий, собираясь бодрствовать по очереди. Первая стража досталась Гимли; Арагорн и Леголас легли отдыхать. Прежде чем заснуть, Арагорн обернулся и уже сонным голосом произнес:

– Помни, Гимли, от фангорнского дерева не то что ветку — сучок опасно отломить! И не ходи в лес за хворостом, даже если пламя начнет гаснуть! В крайнем случае растолкай меня.

С этими словами он повернулся на бок и вскоре уже спал мертвым сном. Леголас лежал без движения, скрестив на груди длинные, узкие ладони. Глаза его были открыты. Глубокий сон и ночь мира живых смешались в них воедино: так спят все эльфы. Гимли уселся поближе к огню, задумчиво водя пальцем по лезвию топорика. Листья над головой по–прежнему шелестели, но вокруг все было тихо.

Вдруг Гимли случайно поднял глаза — и остолбенел. На самой границе освещенного круга стоял, опершись на палку, согбенный старец в длинном плаще. Глаза его скрывала низко надвинутая широкополая шляпа. Гимли вскочил, от изумления не догадавшись даже крикнуть, хотя его сразу же осенило: это Саруман! Они в ловушке! Арагорн с Леголасом, потревоженные резким движением гнома, приподнялись — и тоже увидели незнакомца. Тот не пошевелился и не издал ни звука.

– Что тебе нужно, отче? — спросил Арагорн, резко встав и выпрямившись. — Может, ты озяб? Тогда подходи и грейся!

Он шагнул вперед, но старика на краю освещенного круга уже не было. Следов поблизости отыскать не удалось, а отходить от костра друзья не решились: месяц давно закатился и тьма вокруг стояла такая, что хоть глаз выколи.

Вдруг Леголас вскрикнул:

– Кони! Кони!

Кони пропали бесследно. Они вырвали из земли колья, к которым были привязаны, и унеслись прочь. Удрученные новым ударом судьбы, трое друзей долго стояли не двигаясь и молчали. Они были на краю Фангорна. Много, много долгих лиг простиралось меж ними и селениями роханцев — а больше в этом краю, полном опасностей, помощи ждать было неоткуда. На миг им почудилось, что откуда–то доносится далекое фырканье и ржанье. Затем все опять стихло — только листья холодно шелестели на ветру.

– Итак, с конями придется распрощаться, — молвил наконец Арагорн. — Ни догнать, ни поймать их мы не сможем. Что ж, если они не пожелают вернуться — попробуем обойтись без них. Когда мы пустились в погоню, у нас были только ноги — по счастью, они и теперь при нас…

– Ноги? — переспросил Гимли. — Ноги годятся для ходьбы, но, увы, накормить не могут.

Он подкинул дров в огонь и, сгорбившись, сел подле.

– А ведь еще недавно ты ни за что не желал садиться на коня! — рассмеялся Леголас. — Если так пойдет и дальше, скоро из тебя выйдет заправский наездник!

– Похоже, случая уже не представится, — усмехнулся Гимли.

Спустя некоторое время он заговорил снова: