Читаем Власть нулей. Том 2 полностью

– Наши бабы любого к рукам приберут, других-то нету. Их деды и прадеды такого не могли себе позволить, их лежачими посреди дня вообще никто не видел, нормальное положение было вертикальным, а теперь сплошная горизонталь, да ещё и пьяная. Мне прабабка рассказывала, что раньше в деревнях мужчины-лежебоки считались больными, за них даже бедные слои дочерей не отдавали, настолько серьёзным пороком это было. Потому что жизнь была в самом деле каторжная, чтобы что-то построить или создать, приходилось вкалывать от зари до зари. Но развитие науки и техники привело к тому, что многие процессы за людей стали выполнять машины, компьютеры, автоматы. Сейчас не случайно всё чаще звучит, что умные люди не работают, а контролируют, как за них это делают машины. Наших от этой фразы перекашивает, наши обожают до сих пор жилы рвать, даже там, где это не нужно. Потому что мы дикая страна, у нас обожают истязать людей, а чтобы не было тошно от такого сволочизма, придуман некий героизм, подвиг. Комбайнёр обгорит на неисправном комбайне, зато медаль дадут. Дайте ему комбайн нормальный, исправный, с кондиционером, бесшумный. Не, это дорого! Медальку дешевле отлить, инвалидность дать с дешёвыми таблетками, которые его всё равно не вылечат. Всё разграблено, большей частью тупо пропито, люди работают на неисправной технике и гордятся этим. Мы потому и вымираем, что достали уже всех своим героизмом и самолюбованием, а нужны адекватные люди, которые хотят нормально жить, умеют создавать жизнь, делать её удобной и комфортной. Которые хотят развиваться, им интересно, что ещё можно сделать, чему-то новому научиться, чего-то достичь. Не когти рвут, чтоб все ахнули, а именно для личного удовольствия. Нормальные люди ум не пропивают, а изобретают с его помощью, как ещё можно улучшить условия труда, выполнить больше работы при меньших затратах. Но у нас словно бы никто не заинтересован в производительности труда, лишь бы подвиг дали совершить. Ещё когда брат работал инженером в порту, там приходили суда немецкие, французские, они бегали смотреть. Машинное отделение белоснежное! До боли в глазах. И тишина! Инженер ходит с чашечкой кофе в чистеньком комбинезоне, лёгких тапочках и только кнопочки нажимает, показания с приборов списывает. Сразу чувствуется отношение к человеку, уважение к нему. На наших судах грязища, механик по колено в мазуте, тяжёлые сапоги даже в жару, но и они разваливаются, всё ржавое, всюду испарения технические, носоглотку разъедает, он в двух ватниках, но это не помогает, до трусов всё пропитывается мазутом. Грохот такой, что без берушей оглохнешь, хотя с ними не лучше.

– Пытошный агрегат.