Сейчас Джек Люси как раз чувствовал себя проклятым, наблюдая за двадцатидвухлетней блондинкой из Ирвинга, штат Техас, которая извивалась перед ним, как обитательница гарема перед великим султаном.

— А что там у тебя в штанах, милок?

— Что, по-твоему, там может быть?

— Ух ты, смахивает на анаконду.

Танцовщица слегка сдвинула ходунок Джека, сделанный на заказ вышедшим на пенсию велогонщиком, сдвинула совсем чуть-чуть, чтобы иметь возможность выполнить наконец то, за что ей платили. Она взгромоздилась ему на колени, прижалась к его бедрам и, найдя набухший петушок, принялась тереться задницей о его конец.

— Ты чувствуешь его?

— О да, милок, еще как чувствую.

Джек резко выгнулся вперед, чуть не выколов глаз одним из ее упругих маленьких сосков, дерзко высовывающихся через сетчатое одеяние. Приблизил лицо к ее широко раздвинутым ногам и глубоко вдохнул.

— Мне нравится это благоухание.

Музыка изменилась, а вместе с ней изменилось и настроение девушки. Она стала серьезной. Танцовщица придвинулась совсем близко к Джеку и принялась ритмично ерзать промежностью по его коленям, взмахивая волосами и покачивая грудями в нескольких сантиметрах от его лица.

— Ты хочешь меня трахнуть?

Джек не ответил, он попросту потерял дар речи.

Мягкие волосы прикасались к лицу старика, в то время как ее тело шлифовало вздыбленный член так настойчиво, что Джек уже решил, что сейчас его надувные протезы лопнут. Волна оргазма медленно поднималась по позвоночнику и захватила правую часть его тела. Лицо перекосилось, и он не сдержал стона. Танцовщица плавно встала с его колен.

— Понравилось?

Джек кивнул. Он вдруг заметил, что девушка говорит с ним так, словно он плохо слышит. Иногда люди ведут себя странно: считают, что раз уж тебе необходим для передвижения ходунок, то ты еще непременно или глухой, или умственно отсталый. Обычно подобное отношение приводило Джека в ярость, но сейчас он сидел, все еще не оправившись от пронесшегося только что через него цунами из эндорфинов, так что не стал заострять внимание на ее бестактности.

Девушка подняла его ходунок и приставила к стулу.

— Надеюсь, мы с тобой еще увидимся, совсем скоро.

Джек стал изучать ее лицо и наконец пробормотал:

— Можешь не сомневаться.

Танцовщица застыла в ожидании, пока он выуживал из кармана брюк только что промокшее портмоне. Джек отделил три сотенные купюры и протянул ей влажные бумажки. Она опасливо взяла деньги, ухватив купюры за самый кончик.

— Благодарю вас, мистер Люси.

— Это тебе спасибо, Бренда.

— Барбара.

— Спасибо, Барбара.

Он смотрел, как она идет к выходу, помахивая деньгами, чтобы просохли на воздухе.

Портье, бывший нападающий из команды университета штата Невада в Лас-Вегасе по имени Бакстер, крупный и мускулистый парень с густой бородищей и пышными усами, придержал дверь, пока Джек выходил со своим ходунком, медленно продвигаясь по направлению к автостоянке шаркающей походкой, отдававшейся сильной болью во всем теле. Джек проследил взгляд портье, посмотрел вниз и увидел вязкое, влажное пятно, расплывшееся на штанине. Он повернулся и улыбнулся Бакстеру.

— Прекрасный вечер.

— Удачного вам продолжения, мистер Люси.

— Спасибо, Бакстер.

Джек прихрамывая двинулся к своему сделанному на заказ фургону. Он смотрел, как солнце садится за автострадой, как вспыхивают неоновые огни и большие экранные рекламные щиты многочисленных казино, для которых сейчас трудовой день только начинался. Он глубоко вдохнул сухой воздух с легкой примесью запаха жареного мяса, доносящегося от близлежащей закусочной. Крутой Джек любил Лас-Вегас. Для него этот город являлся воплощением рая на Земле.

3

Фрэнсис с треском распечатал маленькую бутылочку скотча. Он задумчиво смотрел, как янтарная жидкость обволакивает кубики льда и постепенно поднимается по боковым стенкам пластмассового стаканчика. Проклятые террористы. В конечном счете им все же удалось одержать верх, не так ли? Они бесповоротно изменили его жизнь этим своим джихадом.

Какое бы там вдохновение их повернутые на Боге мозги ни находили в Коране, оно сослужило им хорошую службу. Выходит, не зря эти мусульмане проводили столько времени на коленях, уткнувшись лбами в землю, то и дело отвешивая почтительные поклоны на восток. Все их бесконечные призывы Аллаха возвратились им сторицей. Они предприняли поход против зла — обрюзгшего, прожорливого Запада. Они без сожалений отдавали жизни за свое праведное дело, что, если позабыть об обещанных им райских кущах с юными девственницами и реками вина, было достойно уважения — не каждый может принять смерть в бою за родину. Они неожиданно приобрели ореол мученичества, стали чем-то вроде рок-звезд для нового поколения, им удалось то, о чем они даже и помыслить не могли в своих диких фантазиях. Мир больше уже никогда не будет таким, как прежде. Теперь, в эпоху терактов, коктейли в первом классе подавали в дешевых пластмассовых стаканчиках. Как будто кто-нибудь мог попытаться угнать самолет, воспользовавшись чертовым бокалом.