Читаем Вкус крови полностью

– Тебе опять звонил приятный женский голос. Таня. Просила перезвонить.

Самарин успел начисто забыть, что не далее как сегодня посещал Зоопарк и кафе «Лотос».

– Знаешь, меня нет. Уехал… Не сказал куда, ладно?

– Да, – тяжело вздохнула сестра, – ты безнадежен.

2 ноября, воскресенье

– Санек, я не разбудил?

Сам Дмитрий давно уже встал, принял холодный душ и погулял с собакой. Но он прекрасно знал, что являет собой редкое исключение среди коренных петербуржцев, а потому, звоня человеку в воскресенье в десять часов утра, он не был уверен, что не поднимет его с постели.

– Нет, – бодро ответил Попов, – за кого ты меня принимаешь?

– За нормального человека. Сестра уверяет, что это только я такой выродок.

Но тут такие дела… По моей оперативке задержан путевой обходчик.

– Ну и что?

– Я хотел узнать твое мнение. Как ты думаешь, маньяк может быть, так сказать, многостаночником? То есть убивать не только женщин, но и мальчиков?

Или у него строго очерченный круг интересов?

Санька на другом конце провода хмыкнул.

– Красиво говоришь. «Круг интересов», «многостаночники». Уважаешь?

– Я бы не сказал…

– Ладно, отвечаю по существу вопроса. Все бывает на белом свете. Одни убивают только женщин, Другие – только женщин в красном, третьи – только по красным дням календаря или мальчиков в белых носках. А есть и менее разборчивые: и мальчиков, и; женщин в красном…

– Тебетакиеслучаиизвестны? уточнил;Самарин.

– Да, – ответил Попов, – может быть, это не такие громкие случаи, как те, что вчера показывали, но они бывали.

– Спасибо за информацию.

– Пожалуйста, всегда к вашим услугам!

Входя в отделение милиции Ладожского вокзала, где со вчерашнего дня находился задержанный Гринько, Самарин с облегчением вспомнил, что сегодня воскресенье, а значит, Тани не будет. «И что это я? Ведь хорошая симпатичная девушка… Права, наверно, Агнесса, я безнадежен».

Самарин сел за стол, вынул бумагу. Вообще-то оснований для задержания Гринько было немного, если не сказать – не было вовсе. Собственно, Дмитрий и не имел в виду, что Гринько нужно немедленно задержать. Он черным по белому написал: «Установить внешнее наблюдение». Но его взяли. Кстати, на подходе к товарному двору. Что он там делал?

«А может быть, Гринько имеет отношение к хищениям из товарняков? Это объясняет и его частые наезды в Питер, и поджог. Огонь, как известно, лучшее средство замести следы – и не только убийства».

Дверь открылась, и в кабинет ввели Гринько.

– Здравствуйте, Николай Степанович. – Самарин встретился взглядом с путевым обходчиком.

После ночи, проведенной в камере, тот выглядел осунувшимся, но глаза смотрели колко.

– Я хочу знать, на каком основании меня задержали, – вместо приветствия сказал он.

– Что вы делали на подходах к товарному двору?

– Это мое дело, – отозвался Гринько.

– В последнее время там участились кражи, – спокойно продолжал Самарин, – и подозрительные лица задерживаются.

– Значит, вы подозреваете меня в краже из вагонов. – Губы Гринько скривились в презрительной усмешке.

– Согласитесь, Николай Степанович, ваше поведение не вполне понятно. Дело о поджоге еще не завершено…

– Ну да, я хотел там что-то уничтожить, – снова скривился путевой обходчик, – поджег собственный дом. Я вообще темная личность. Что-то хотел скрыть – то ли труп, то ли краденое. Или и то и другое. Правильно я выражаюсь?

Что-то в его словах царапнуло Самарина. Что именно?

– Обвинение вам пока не предъявлено. Вы слышали о том, что сейчас на всех железных дорогах усилено патрулирование, есть приказ задерживать подозрительных? Вы все-таки железнодорожник, мы с вами коллеги, можно сказать.

– Что-то слышал…

– И знаете, с чем это связано?

– Представляю.

– Тогда ответьте, пожалуйста, на вопрос, что вы делали в ночь с двадцать второго на двадцать третье октября? Незадолго до того, как сгорел ваш дом?

– В ночь с двадцать второго на двадцать третье… – задумчиво сказал Гринько, – я был дома. Подтвердить это никто не сможет, потому что я был один.

Собака, к сожалению, не свидетель. Нет у меня алиби, – он усмехнулся, – так что можете меня подозревать и дальше.

– Относительно поджога что-нибудь хотите добавить?

– Пожара.

– Николай Степанович, не проходит ваша версия о пожаре. Канистру опознал ваш сосед Коржавин. В канистре – следы бензина. Факт поджога установлен инспекторами пожарной комиссии.

– Мне добавить нечего, – глухо сказал Гринько.

– Тогда и у меня больше нет вопросов. Мне придется вас задержать еще на двое суток. Если не смогу представить вам обвинение, будете свободны.

Гринько молчал, опустив голову.

– У Вас есть знакомые в городе?

Обходчик отрицательно покачал головой.

– Понятно. Идите.

Гринько увели, и теперь Самарин смог спокойно подумать. Нечто в словах Гринько заставило его насторожиться. Что именно? Он иронизировал насчет поджога, мол, считайте как хотите. Там еще была фраза: «Темная личность. Что-то хотел скрыть – то ли труп, то ли краденое. Или и то и другое»…