Читаем Вкус к смерти полностью

Несколько минут Модести сидела молча, размышляя. Глядя на нее, Колльер вновь испытал то ощущение, которое иногда возникало у него при общении с ней. Он чувствовал, что полностью перестал существовать для нее. Раньше ему это не нравилось, но только не теперь. Он знал, что она сейчас общается с Вилли на уровне, недоступном простым смертным, и таким способом, о сущности которого он мог только догадываться. Вместе они раскладывали сложившуюся картину на мельчайшие штрихи, просчитывали возможные варианты, от некоторых сразу же отказывались, выдвигая вместо них другие. Оценивали имеющуюся информацию и искали способы добывания недостающей. Между сознанием Модести и Вилли в подобные моменты возникала почти телепатическая связь, и никто не мог вмешаться в их разговор.

Колльер не сомневался, что Дайна Пилгрим с ее необыкновенной интуицией прекрасно чувствует создавшуюся ситуацию. Она сидела молча, положив руки на колени. На лице ее застыло какое-то странное сосредоточенное выражение, словно она прислушивалась к чему-то даже тогда, когда никто не произносил ни слова.

Модести тихо сказала:

— Это Гарамантское сокровище, Вилли. Огромное, сказочное богатство.

— О Боже! — вымолвил Гарвин.

Колльер порылся в памяти. Когда-то он изучал историю в Кембридже. Гараманта?.. Точно. Это название упоминалось примерно до четырнадцатого века. Теперь это место называется Дьерма. Оно находится в четырехстах милях отсюда на восток, в Феццане. В те времена, когда римляне правили Северной Африкой, Корнелиус Балбус совершил поход на юг и завоевал Гараманту, чтобы утвердить свое господство на единственном пути, ведущем через Сахару к богатствам Черной Африки.

Золото, серебро, слоновая кость, рабы… Драгоценности. Конечно. Теперь ему вспомнилась строчка из Страбона, какое-то упоминание о «карбункулах Гараманты». На мгновение он удивился, откуда Модести и Вилли знают о древних сокровищах, скорее всего чисто мифических, о которых сохранилось до наших дней всего несколько упоминаний в старинных хрониках. Потом он вспомнил об огромной библиотеке в доме Модести, и его удивление исчезло.

Она продолжала:

— Ну и еще кое-что, может быть, даже более важное.

Вилли Гарвин кивнул, и лицо его приняло необыкновенно мрачное и неприятное выражение.

— Более важное оставим на потом.

— Хорошо.

Долгая пауза. Наконец Колльер проговорил извиняющимся тоном:

— Наверное, Дайне тоже интересно, в чем дело. И я хотел бы ей рассказать.

Модести повернулась и посмотрела на Гарвина. Улыбнувшись, сказала:

— Прости, Стив. Мы говорим о Пристайне.

Колльер привстал и оперся на локти, недоуменно глядя на нее.

— Пристайн? Я не слышал, чтобы кто-то из вас говорил о нем.

— Ну, мы о нем думали. Пристайн сам подбирает себе людей, лично. И это он нанял Скита Лоури.

— Ну и что?

— Скит работает на того, кто платит по счету, и больше ни на кого. Он выполняет приказы, исходящие только от этого человека.

— А разве не Деликата с Габриэлем платят по счету?

— Нет. Платит Пристайн. Он выбрал Скита, и Скит работает на него. Пристайн сам говорил об этом. Я же тебе подробно рассказывала про нашу беседу с ним, Стив. — И Модести опять замолчала, словно уже сказала все, что хотела.

Вилли повернулся к Колльеру и спокойно пояснил:

— Они ждали нас. Значит, кто-то им сообщил о нашем прибытии. И этот же кто-то приказал Скиту сдать нас прямо им в руки. Только одна скотина могла это сделать. Пристайн.

— Пристайн?! — Колльер все никак не мог в это поверить. — Но ведь он же, черт побери, целая индустриальная империя сам по себе. Крупнейший филантроп в стране, мастер благотворительности!

— Что ж, он может себе это позволить, — сухо бросила Модести. — Разве тебе не приходилось слышать о людях, которые воруют в библиотеках книги, а потом, продав их, раздают беднякам милостыню? Вся разница в размерах кражи.

Колльер вдруг ощутил безумное желание расхохотаться. Справившись с ним, ответил:

— Все дело в размерах, что ж, понимаю. Знаешь, бывают моменты, когда я и сам не знаю, то ли у тебя такое необыкновенное чувство юмора, то ли я просто схожу с ума.

— Пристайн предупредил нас, что здесь мертвая зона для радиоволн. Он просто хотел, чтобы у нас не было связи с Таррантом, и сказал неправду. Это вовсе не мертвая зона. В камере, где нас обыскивали, стоял радиоприемник. Ты разве не заметил его?

Колльер закрыл глаза, припоминая.

— Верно. Я видел его, но как-то не придал этому значения. Подумал только, что он хорошо вписывается в обстановку.

— Скорее всего у них прямая радиосвязь с Пристайном, — хмуро добавил Вилли. — Именно по радио Пристайн и сообщил им о нашем прилете.