Читаем Вкус к смерти полностью

— Тогда не провоцируй меня. Как вела себя наша рабочая сила, пока меня не было?

— У жены профессора Танджи случился припадок истерии. Курс лечения в комнате отдыха полностью излечил ее.

— Истерия? Миссис Танджи в истерике? — Эта мысль и удивила и развлекла великана. — Никогда бы в это не поверил. Как жаль, что я пропустил такой случай. Но, может, она повторит свой припадок — для меня. А как остальные?

Венцель пожал плечами.

— Ничего особенного. — В его тоне прозвучало нечто вроде сожаления. — Как вы могли заметить, они уже очистили большую зону захоронений. В работе они немного медлительны, но послушны. Жестокое обращение не заставит их работать лучше, только подорвет их силы, Думаю, сейчас я нашел наилучший способ управлять ими.

— А как там наши национальные меньшинства, эти дети Аллаха?

Венцель надолго задумался. Наконец сказал:

— С алжирцами-охранниками у меня нет проблем.

На какое-то время в комнате воцарилось молчание. Человек-гора вынул из нагрудного кармана плоскую металлическую коробочку и открыл ее. Внутри оказался белый кристаллический порошок. Не спеша он взял щепотку, поднес поочередно к обеим ноздрям и с силой вдохнул.

Венцель наблюдал за ним с ужасом и отвращением.

— Они написали в письмах, чтобы их забрал на обратном пути наш самолет? — спросил человек-гора, пряча коробочку.

— Да. Естественно, я их все тщательно просмотрел.

— Конечно, конечно. Все должно выглядеть, будто идет как обычно. — Из его глаз полились слезы, и он стал их вытирать носовым платком. — Сколько времени, по-твоему, займет наша работа при теперешней системе, майор Венцель?

— От одного месяца до пяти лет. Так долго мы не сможем изображать обыкновенную археологическую экспедицию.

— Верно. А с помощью девушки?

— Если она действительно способна на то, о чем говорил Габриэль, мы все закончим в несколько дней.

— В таких делах Габриэль ошибок не делает. Несколько дней. — Он вздохнул. — Какая жалость. Мне все это очень нравится. Здесь интересно и будет еще интереснее.

Венцель взял еще один раскладной стул и тоже сел, слегка наклонившись вперед.

— А вас не беспокоит, что Блейз и Гарвин могут вмешаться в наши дела?

Массивное лицо под совершенно не соответствующей ему соломенной копной волос дрогнуло. Великан радостно улыбнулся.

— Беспокоит? Объясните мне, пожалуйста, что вы имеете в виду, майор Венцель? Я не совсем понял, что бы это могло значить.

Венцель откинулся на стуле. Сформулировать ответ было для него нелегкой задачей. Наконец он сказал:

— Я имею в виду вот что. Судя по всему, что я слышал, они очень опасны. Они уже сорвали недавно крупнейшую операцию Габриэля и чуть было не уничтожили его самого. Не могут ли они сделать это еще раз?

— О нет, дорогой ты мой, конечно же нет, — почти ласково вымолвил гигант. — На этот раз, слава Богу, здесь присутствую я. — Он снова вытер выступившие слезы. — Но я надеюсь, что они рискнут вмешаться, Венцель. Я очень хочу самолично заняться Гарвином. — Он замолчал, что-то вспоминая. — Думаю, и ты не отказался бы от возможности… например, проткнуть Модести Блейз своей шпагой.

В глазах Венцеля вспыхнула холодная ярость.

— Да, я бы хотел этого. Очень даже хотел бы, — медленно проговорил он.

— Это было бы просто изумительно.

Венцель встал и двинулся к вытесанной из камня арке, за которой находился выход в долину. Человек-гора не обернулся ему вслед. Казалось, он грезил наяву, и грезы его были приятными.

Венцель остановился под аркой и спросил:

— Гарвин действует ножом, так я понял?

— При случае. — Голос прозвучал отрешенно и глухо. — И всегда чрезвычайно удачно. Он воспользовался им, чтобы расправиться с одним из подручных Габриэля. Именно поэтому Габриэль и догадался, что это был Гарвин.

— Нож, — повторил Венцель, не скрывая презрения. — Это не оружие. Инструмент мясников.

Майор вышел.

— Пуританин, — ласково сказал ему вслед человек-гора, и вновь его тело содрогнулось от приступа беззвучного смеха.

— Ради Бога, не делайте этого! — задыхаясь, с трудом выговорил Колльер, приблизившись к Дайне, лошадь которой уже перешла на рысь. Девушка повернула к нему голову и усмехнулась.

— Не волнуйтесь. На этом участке нет деревьев, а Джонатан никогда не спотыкается.

— Да я не за вас беспокоюсь. Вы скачете, как чертов кентавр, — раздраженно сказал Колльер. — Я о себе думаю. Когда вы мчитесь галопом, это настоящий класс. А я себя чувствую в этот момент просто мешком с картошкой.

Теперь они ехали неторопливым шагом вдоль западного края огромного пастбища, которое начиналось прямо позади конюшен, примыкающих к коттеджу. Это было загородное жилище Модести, расположенное в двух милях от деревушки под названием Бенилдон.

— Вы должны научиться работать коленями, — объяснила Дайна. — Захватывать ими бока лошади.

— Захватывать? Вы слишком жестоки. Если я стану давить, то или покалечу бедное животное, или же сам свалюсь со сломанной шеей. Когда вы скачете галопом, то и Кити начинает так же скакать. Но у нее нет чувства ритма, вот в чем беда. Держитесь левее, если хотите еще кататься.