Читаем Вижу противника! полностью

Прилетел начальник штаба 288-й ИАД полковник Б. П. Калошин. Я сообщил сведения о противнике, сказал, что связи со штабом 17-й ВА нет.

- Да-да, немец предпринял мощное наступление,- ответил Калошин.- Где штаб полка? Где знамя?

Штаб полка на аэродром Бергенд еще не прибыл. Возглавляемые капитаном Грековым штабная группа и группа техсостава находились в пути. Но двигались-то они в направлении Шерегейеша!

- В лапы противнику лезут! - встревожился Калошин.- Что, сумеет Греков принять в сложной обстановке правильное решение?

- Сумеет, - ответил я.

Но с этой минуты беспокойство за знамя полка, за судьбу товарищей меня уже не покидало. События же разворачивались в нарастающем темпе. Весь день 17 января, несмотря на угрозу окружения, полк совершал боевые вылеты: разведывал участок фронта в районе Секешфехервар, озеро Балатон, населенные пункты Шиндорка, Берхида, Лепшень, Урхида, Надашдладани, штурмовал по указанию полковника Калошина вражеские войска в Урхиде и Надашдладани. Действуя четверками, мы за двадцать самолето-вылетов уничтожили. 20 фашистских бронетранспортеров, сожгли 10 автомашин и уничтожили около 70 гитлеровцев.

Связь со штабом армии по-прежнему отсутствовала. К исходу дня прервалась связь со штабом дивизии. К тому же резко ухудшилась погода, а бои, по наблюдениям наших летчиков, шли уже в городе Секешфехерваре, танки врага уже подходили к Шерегейешу.

На застрявшем у нас транспортном самолете Ли-2 мы отправили в тыл на аэродром Кишкунлацхаза всех раненых и больных, которые были в полку и соседних частях. Ночью техсостав в авральном порядке подготовил истребители к возможному перелету.

С, утра 18 января землю накрыл плотный туман. В двадцати шагах ничего не было видно. Мы мечтать не могли о воздушной разведке, организовали пешую и к 16 часам установили, что враг совсем недалеко, а сплошной линии фронта возле нас не существует. К вечеру полковник Калошин собрал совещание командиров 611-го, 659-го и 897-го истребительных авиаполков, базирующихся на аэродроме, командиров стянутых к аэродрому шести зенитных полков и батальонов аэродромного обслуживания. Решили, что зенитные полки займут противотанковую оборону. Личный состав авиаполков вооружили автоматами и винтовками, выдали каждому офицеру и солдату по три-четыре гранаты. Все, кто был свободен от подготовки самолетов к перелету, окопались по окраинам аэродрома. Эти меры оказались своевременными. В 21.00 на южной окраине и в 21.30 на северо-западной окраине аэродрома Бергенд произошли стычки с фашистскими танками.

Попав под обстрел зенитных орудий, гитлеровцы вели огневой бой недолго, отвернули.

Посовещавшись с комэсками и инженером полка Перминовым, я приказал оставить на аэродроме минимум механиков - по одному на два истребителя, причем подобрать самых низкорослых и легких по весу, чтобы увезти их, в случае необходимости, на одноместных самолетах, усадив на аккумуляторы за бронеспинками сидений. Таких подобрали девять человек. Остальной техсостав разделили -на группы по 5-7 человек во главе с коммунистами, приказали каждой группе самостоятельно просочиться сквозь боевые порядки противника, добраться до Кишкунлацхазы. В 23 часа все группы ушли, растворились в сырой тьме. Оставшиеся на аэродроме не спали ни минуты. Учитывая, что плотный туман может не рассеяться и утром, готовили истребители к уничтожению, рыли окопы и траншеи.

В восьмом часу утра полковнику Калошину доложили, что в пяти километрах восточнее Бергенда обнаружены танки врага.

Собрав летный состав, я объявил, что если туман поредеет, мы все-таки взлетим, проинструктировал, как поступить при взлете в тумане: после отрыва от земли - убрать шасси, набрать скорость над землей, перевести самолет в режим набора высоты с очень пологим углом набора, следить, чтобы стрелка указателя крена и поворота стояла вертикально, стрелка вариометра держалась выше ноля на отметке 10-20 метров в секунду, а стрелка указателя скорости на отметке 350 километров в час. По опыту я знал, что тумана выше, чем на 50-100 метров от земли не бывает.

К девяти часам утра туман поднялся метров на двадцать от земли. Определив очередность вылета экипажей, я обратился к полковнику Калошину с просьбой разрешить вылет на аэродром Кишкунлацхаза, объяснив, как намерен вылетать. Попросили разрешения на вылет и присутствовавшие при разговоре командиры 659-го и 897-го ИАП подполковники В. М. Смешков и А. С. Чугунов. Калошин решил, что первым вылетит полк Смешкова, за ним - полк Чугунова и уже после них - наш.

611-й получил разрешение на взлет лишь к 10.00. Все истребители поднялись в воздух быстро и нормально, кроме самолета лейтенанта Беляева. Едва лейтенант вырулил на взлетную полосу, его "як" накренился: лопнула камера левого колеса, воздух из нее отравился и теперь, при разбеге, еще до отрыва от земли, машину могло занести влево, на окружающую аэродром лесопосадку. Как быть?.. Выхватив пистолет, я прострелил покрышку и камеру на правом колесе самолета Беляева, машина выровнялась, и я махнул лейтенанту рукой:

- Пошел!