Читаем Вивьен Вествуд полностью

Нужно признать, что отчасти мне было интересно узнать, сможет ли такой человек, как я, не представляющий крупную модную марку, удержаться в этой сфере не только благодаря хорошему маркетингу, а благодаря таланту, труду и «сарафанному радио». Мне было с практической точки зрения интересно, чему мода как бизнес может научить меня. Чтобы мода заставила меня выжить в деловом мире. Чтобы самой лучше понять этот мир. Так я к этому подошла – как к задаче на сообразительность. Задаче для себя. Я поставила себе целью полностью контролировать создание моделей, считала это своей обязанностью, потому что если бы не контролировала все сама, то просто плыла бы по течению. А еще я чувствовала нечто такое – наверное, я покажусь сумасшедшей, но, может, я такой и была, – что можно выразить примерно так: вдобавок к намерению что-то себе доказать во мне сидело чувство долга. Долга по отношению к миру моды, к себе. Раз я могу что-то сделать, то любой ценой должна это сделать. Потому что если не я, то этого не сделает никто. Я и в политике такая же. И в детстве была такой, когда сказала: «Это сделала я». Не знаю… Так я и занялась модой, и, хотя подчас приходилось работать до изнеможения, я ни о чем не жалею. Напротив, я смогла доказать себе что хотела, я получаю истинное удовольствие от создания одежды и посредством нее могу высказать свою позицию. Но если бы кто-нибудь в 1979-м подошел ко мне и сказал: «Слушай, Вивьен, у тебя хорошо получается, но и у меня получится не хуже, я могу делать твою работу. А ты иди учись», я, вероятно, ответила бы: «Что ж, ладно, пойду».

«Мне было что доказывать и в материальном плане. И это тоже я позволю себе сейчас рассказать, и, надеюсь, мой рассказ будет полезен тем, кого когда-либо обманывали или кто пострадал от жуликов. Не то чтобы я не умела обращаться с деньгами, нет, я ведь выросла в магазине. Не в этом дело. Я просто слишком доверчивая и полагаю, что другие люди такие же честные и трудолюбивые, как я. Сейчас объясню, почему Майклу Коллинзу все сошло с рук, хотя он долгие годы крал у меня деньги. Сейчас я уже могу об этом говорить… Мне жаль, что Майкла больше нет в живых, но зато теперь можно откровенно все рассказать. С самого первого дня, когда он начал работать в магазине, он стал воровать. Он проработал у меня не меньше 8 лет и забирал каждый лишний пенс, а я все никак не могла понять, почему у меня не получается, почему не сходится баланс, и думала, что, наверно, не умею считать. До того как пришел Майкл, дела в магазине шли очень хорошо. И вот появился этот стильный молодой человек, и я его наняла. И в первый же его день в магазине у меня не оказалось прибыли. Я не могла понять почему. Он сказал мне: «Какой кошмар! Слушай, у меня есть деньги, на самом деле мне необязательно работать. Мой друг, – а он, Майкл, был геем, – меня содержит. Я дам тебе денег. Сколько нужно?»

Так вот, он одолжил мне денег, и я подумала: «Какой классный парень!», и мы смогли снова открыть магазин, но я не была уверена в успехе предприятия, так что у меня даже подозрений не закралось на его счет. С тех пор я абсолютно доверяла Майклу, а он все время говорил: «Знаешь, я попрошу своего друга, чтобы он дал нам немного денег, если у тебя не хватает». Он был очень обаятельным. Я ему верила. Но давал-то он мне мои собственные деньги! Не было у него никакого друга. Я была такой наивной. Я не вела должным образом учет товаров и прочего. Так мы работали. Веришь или нет, но это продолжалось восемь лет! В итоге лекальщик Марк Тэбард, который у меня работал, сказал: «Вивьен, это невыносимо: Майкл крадет все твои деньги» – и мне тут же все стало понятно. Жутко неловко это вспоминать, но так оно и было».