Читаем Вивьен Вествуд полностью

Вряд ли гипертрофированные образы вроде тедди-боев или любителей джаза модов – а среди них были даже протомогикане, именовавшиеся апачами за огромные набриолиненные коки, – могли существовать без музыки, под которую можно танцевать. И музыкой той был рок-н-ролл, знак совсем другого мира, бесконечно далекого от Сэвил-Роу, где одежду шили по индивидуальному заказу, и Хамфри Литтлтона – идеального воплощения неоэдвардианского образа. Правда, Вивьен, страстная любительница музыки и моды, отмечает, что главной чертой того времени была созвучность одежды музыкальным стилям, часто дававшим ей название. В конце 1950-х годов в Великобритании вновь начал просыпаться интерес к традиционному джазу. После увлечения рок-н-роллом британцы стали душевно и музыкально восприимчивы к более ранним джазовым стилям, которые звучали во французских кинолентах «новой волны», а также в клубах Сохо и задних комнатах пабов в Харроу. Под стать этой музыке была одежда, которую носила Вивьен, как раз когда поступала в Школу искусств в 1958 году: она создавала нарочито нестрогий, квазиинтеллектуальный образ, в котором можно было бы появиться и на Левом берегу Сены, и в Гринвич-Виллидж, и в клубе «Ронни Скотт». («Должна сказать, что, хотя в «Ронни» играли только модерн-джаз, – признается Вивьен, – в конце концов он мне так же опостылел, как традиционный».) В моде были мешковатые брюки, безразмерные джемперы, дафлкоты, шарфы, ассоциировавшиеся с французскими экзистенциалистами и нью-йоркскими битниками, и юбки дирндль в сборку. С тех пор эти широкие юбки незаметно появлялись почти в каждой коллекции Вивьен Вествуд. Юбки дирндль она носила в 1959 году, в свою бытность поклонницей традиционного джаза, дополняя образ самодельными ожерельями из дынных семечек. «До этого я никогда и не видела дынь!» Подобный образ, мода пить сидр и слушать самый настоящий английский джаз в исполнении Джорджа Мелли и Хамфри Литтлтона стали британской интерпретацией негритянского джаза и соответствующей манеры одеваться. В эпохальном романе Колина Макиннеса «Абсолютные новички» описывается поклонница традиционного джаза, какой вполне могла быть Вивьен в 1960-м, «с длинными волосами и длинной челкой, в большом свободном свитере, иногда яркого цвета, никаких цветочных мотивов… ей хотелось выглядеть небрежно». Такой образ вытеснял стиль тедди-боев и американских рокеров и связывал завершение первой волны движения тедди-боев с выходом на сцену первых модов.

Но хотя манера традиционщиков одеваться помогала Вивьен адаптироваться к лондонской моде, век этого течения в истории моды и в жизни самой Вивьен был недолог. Ныне покойный друг Вивьен Томми Робертс однажды сказал: «Стиль традиционщиков устарел в один миг. И вся эта молодежь, скачущая вокруг в академических шарфах… Традиционщики и правда были немного безвкусны».

Вивьен признает: «Мое увлечение стилем традиционщиков быстро-быстро прошло. Я одевалась так же, как Сильвин, меня вдохновлял ее образ, а еще мне нравились пышные юбки. Вот моя фотография из Джерси, я ездила туда к Дереку, как-то летом он подрабатывал там барменом. Я недолго так одевалась. Традиционщики были выходцами из среднего класса и претендовали на тонкий художественный вкус, а мне все же ближе были тедди-бои, а позже и моды – правда, к тому времени я уже стала мамой».

И все-таки эти образы были чем-то новым: они отражали невиданную прежде синхронность в развитии моды и музыки. Как и в случае с породившей их британской рок-н-ролльной культурой в целом, в рамках этих молодежных течений одежда играла весьма значительную роль.

В подростковые годы Вивьен успела пережить и лично прочувствовать смену четырех взаимосвязанных течений в моде и музыке, не теряющих своего влияния и сегодня: рок-н-ролльщиков, тедди-боев, первых модов и традиционщиков. Но к 1962 году ее жизнь радикально изменилась: она вышла замуж и стала матерью и, пожалуй, совсем бы ушла из мира моды, не познакомься она с одевавшимся как тедди-бой студентом Лондонской школы искусств Малкольмом Эдвардсом Маклареном.

«Не хочу слишком много рассказывать о Дереке», – признается Вивьен.