Читаем Вивьен Вествуд полностью

Где-то между 1956-м, когда была популярна песня «Rock Around the Clock» и бесчинствовали банды тедди-боев, разграбившие Орпингтонскую ратушу, и 1959 годом, когда был зарезан уроженец Антигуа, плотник Келсо Кокрейн, вследствие чего в Ноттинг-Хилле начались волнения, стиль тедди-боев начал ассоциироваться с угрозой, насилием и расизмом. Итак, место моды в мире кардинально изменилось, и с ее помощью молодежь стала выражать (и еще не раз будет выражать в конце XX века, причем не без участия Вивьен) свое недовольство и заявлять о своих увлечениях, вызывающих отторжение у старшего поколения. Стиль тедди-боев, судьбу которого потом повторил стиль панк, пользовался скандальной известностью, и она не обошла стороной Вивьен. Несмотря на то что этот стиль выбрала для себя белая городская маргинальная молодежь, зарождался он на знаменитой улице портных – Сэвил-Роу. Когда одежда в стиле тедди-боев перестала выполнять свою первоначальную функцию, ее стала носить просто скучающая и озлобленная молодежь – те самые подростки, которые во время официальных праздников искали себе приключений. Так и появились предпосылки к закату этого стиля, поскольку одежду тедди-боев, что неудивительно, стали носить и просто расистски настроенные юнцы. По этой же траектории позже развивался и стиль панк, правда, стоит отметить, панки не уделяли такого внимания крою вещей, как тедди-бои. Первая волна популярности стиля тедди-боев достигла апогея в 1958 году, как раз когда Вивьен переехала в Лондон. На смену характерным для этого стиля замшевым туфлям – символу нонконформизма в те годы, когда обувь и определяла облик истинного джентльмена, – пришли ботинки с заостренными носами в итальянском стиле, этакая мужская версия шпилек, гордо привезенных Вивьен из Манчестера. В конце 50-х – начале 60-х годов, когда Вивьен оказалась в Лондоне, все подростки в Великобритании носили такие же, как и она, туфли с острыми торчащими носами. Правда, к 1960 году с тедди-боями было покончено. Позже к их стилю возвращались (это делала и Вивьен) как к чему-то «нарочито архаичному», но само это молодежное движение было безнадежно опорочено убийством Келсо Кокрейна в 1959 году. Сегодня, чтобы увековечить это событие, представители разных национальностей проводят в Ноттинг-Хилле карнавал. Переехав в Лондон в 1958/59 году, Вивьен почувствовала себя несколько неуютно: музыка, мода, танцы – в столице все было другим, все менялось под подошвами ее остроносых туфель. Рок-н-ролльный образ и стиль тедди-боев смешались в один, и по стечению обстоятельств это пришлось как раз на момент переезда Вивьен из Манчестера. В то же самое время музыка на короткий период отошла от рок-н-ролла, оставив его звучать на заднем плане и вернувшись к своим истокам – традиционному джазу.

Для девочек типа Вивьен принадлежать к определенной группе молодежи, увлекающейся такой-то музыкой и одевающейся в такую-то одежду, означало быть взрослыми. Невероятно важный момент в истории моды ознаменовался появлением юбки-карандаш, вызывавшей волнение и трепет, не говоря уж о бюстгальтерах конической формы: сексуальная зрелость коммерциализировалась и обрела наглядность, одежда и музыка стали проникать на рынок благодаря тому, что в культ возводилась пышущая сексуальностью молодость.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары