Читаем Витпанк полностью

— Вот именно. Вы должны понимать, это же цивилизация. Мы должны придерживаться стандартов. Соблюдать определенные приличия…

— Я надену все что угодно, но только не это!

— Хорошо, хорошо! Тогда мы оденем вас немного по-другому. Бабблс, набедренную повязку.

Секретарша глубоко запускает руку в свой вырез, вытаскивает оттуда цветастую набедренную повязку и с игривым подмигиванием протягивает ее Койоту.

Койот надевает повязку, но его гениталии вырастают до такого размера, что вылезают из-под нее.

— Это что еще такое? — вскрикивает Продюсер.

— Потрясающе! — шепчет Бабблс; ее глаза выпучиваются, словно миниатюрные версии ее же грудей.

— Иногда мой член поступает так, как ему вздумается, — объясняет Койот.

— Ты и все остальные парни — говорят, вы можете изменять вещи. Сделай так, чтобы он снова стал таким, как был! — говорит Продюсер.

Койот закрывает глаза и сосредоточивается. С его лба катятся капли пота. Но его гениталии только вырастают еще больше, пока не становятся размером с его тело.

— Эй, давай завязывай с этим дерьмом, умник! — кричит Продюсер. У Бабблс текут слюни.

— Э-э, простите, — говорит Койот, — но так всегда получается, когда я пытаюсь изменять вещи: они меняются, но потом выходят из-под контроля!

Голова Продюсера становится ярко-красной, из его ушей валит пар. Он хватает контракт и рвет его на мелкие клочки, которые, как конфетти, разлетаются по всему офису.

— Убирайся отсюда! — вопит он. — Ты нам не подходишь! Наши фильмы смотрят дети, господи помилуй!

— Но ведь дети отсюда и выходят, — говорит Койот, указывая на свой член.

— Бабблс! Убери его! — орет Продюсер; он сотрясается так, что очертания его тела становятся нечеткими.

— Пойдем, — говорит Бабблс, обнимая Койота за талию. — Вот сюда. — Оказавшись за дверью, она наклоняется к нему и шепчет ему в ухо: — Пойдем ко мне. Может быть, я смогу помочь тебе справиться с этой… — она гладит его член, — проблемой.

Наплыв обратно к автобусу.

— Так значит, Койот не прошел в мультяшный бизнес, — говорю я.

— Не-а, — отвечает индеец. — И что еще хуже — мало было ему унижения, что его притащили в Голливуд и потом выкинули, так через несколько лет они выпустили на экран его бледную имитацию, исполнявшую роль придурочного дружка какой-то пташки — настолько глупой, что она даже не умела разговаривать!

— Э! А может, этот другой койот был сыном Койота — ну, его ребенком от Бабблс?

— Может, и так. За такими вещами трудно уследить.

— Жалко, что Койот так и не смог отплатить им.

— Ну почему же, смог.

— Правда? Как?

— Он переоделся техником, пошатался по различным институтам, занимающимся разработкой электронной аппаратуры, и помог им изобрести телевидение — а ты ведь знаешь, что после этого стало с крупнейшими мультипликационными студиями!

— Что? Койот изобрел телевидение?

— Ну да. Почему бы и нет? К этому моменту технология была уже на подходе; он просто сложил вместе то, что надо было сложить.

— Но ведь по телевидению тоже показывают мультики, студийные; они оказали влияние на целое поколение!

— Да, как обычно и случалось, когда Койот пытался изменять вещи, произошло непредвиденное. Все дети поголовно стали смотреть эти новые мифы о говорящих животных, каждый день, на протяжении тех лет, когда формировались их личности, и это изменило их мозги. Они превратились в нечто очень странное… например, в хиппи.

— Хиппи?

— Ну да. Должно быть, они чувствовали связь Койота с мультфильмами, сделавшими их тем, чем они были. Их влекло к нему. Они повсюду искали его. Это его ужасно доставало, он чуть не спятил…

Широкоэкранная панорама психоделической версии пустыни где-то на американском юго-западе. Небо мигает, меняя цвет с пурпурного на желтый и обратно. Горы и скалы превращаются в гуманоидные фигуры, которые танцуют под эйсид-роковый, сильно зафузованный саундтрек. Розово-оранжевые облака текут, сливаются, и разделяются, словно узоры на лайт-шоу; с них срываются многочисленные радуги. Лучи Солнца образуют длинный хайр и бороду, развевающиеся во все стороны; по его глазам видно, что оно обкурено до остолбенения.

По всей пустыне рассыпаны хиппи, варьирующие от кислотных образов поп-арта до героев всех крупнейших мультипликаторов-авангардистов. Они тусуются, переходят с места на место, занимаются всеми возможными видами секса, курят травку, играют на электрогитарах, подключенных к сияющим разноцветным скалам.

Посреди всего этого стоит Койот. Его глаза испускают волнистые полосы света, как на выставке оп-арта, изо рта свисает косяк.

Хиппи теснятся вокруг него, крича:

— Койот, трахни меня!

— Койот, ты знаешь, где можно достать пейота или этих магических грибов?

— Можно, ты будешь жить у нас в коммуне?

— Можно, мы будем жить вместе с тобой?

— Почему ты снова не меняешь Вселенную?

Койот издает громкий протяжный вопль, заканчивающийся сверхзвуковым воем.

Хорошо одетый хиппи с магнитофоном в руке протягивает Койоту контракт на запись.

— Подпиши это, Койот. Этот трек потянет на платину и мы все разбогатеем!

Койот разрывает контракт и швыряет клочки в воздух.