Читаем Витпанк полностью

«Лонгстед-42» — это прозрачный и почти лишенный запаха психотропный агент, используемый для того, чтобы обеспечить достаточно восприимчивое состояние сознания. Его действие не длится долго, но Гласс еще трясся, почти беспомощный, в своем замершем «вольво», когда мы нацепили свои выпуклые маски и подошли к нему.

Последовательность событий, яркая и усиленная мягким галлюциногеном, должна была уже запечатлеваться в глубине его памяти… тем более, что он заранее был теоретически знаком с предметом. Его собственные глумливые исследования должны были теперь усиливать воздействие происходящего. Я старался производить впрыскивание аккуратно, но не было нужды особенно тщательно скрывать эту инъекцию. Необъяснимые шрамы и следы уколов часто входят в классические описания случаев похищения.

Мотоцикл парня с выключенными фарами кашлял возле ворот, когда мы вели Гласса, поддерживая под руки, к нашему кораблю-носителю. Маккей коснулся своего карманного пульта, и в огромном надувном чуме заплясали пульсирующие потоки цветных огней. Надувной шатер — отличная вещь для подобной работы, невзирая на тихий гул компрессора; здесь имелся даже тамбур, игравший роль шлюзовой камеры. Лично я находил это зрелище глубоко волнующим. Если только…

Он не сопротивлялся, когда мы раздели его и уложили на смотровой стол — настолько неземного дизайна, насколько могли позволить наши ресурсы. Для Гласса это место должно было выглядеть наполненным пронизывающим сверхъестественным светом — благодаря нескольким каплям атропина, до предела расширившим оба его зрачка; а над ним нависали странные маленькие Существа. Парень, который тоже надел свою маску и белое трико перед тем, как присоединиться к нам, был и так достаточно низкорослым, а обманчиво высокий стол делал карликами нас всех, поскольку поднимавшийся от сухого льда туман затруднял возможность выяснить, насколько далеко в действительности простираются наши ноги. Истина всегда зависит оттого, как ее представить. Наши маски цвета оконной замазки раздувались кверху в купола, говорящие о могучем интеллекте, а сами мы выглядывали наружу сквозь огромные глаза, сделанные из темного стекла.

И вот мы принялись за работу, следуя указаниям, изложенным в миллионах опубликованных сообщений. Подобные феномены описаны до мелочей. Маккей и я уже прежде вдосталь напрактиковались на добровольцах обоих полов и теперь действовали слаженно. Биопсия, крошечные надрезы. Иголки, втыкаемые Глассу в пупок, жидкость, сочащаяся ему в ухо, сюрреалистические инопланетные механизмы, помигивающие и попискивающие, не воспринимая и не регистрируя при этом абсолютно ничего. Вызванные химикатами перемежающиеся помрачения сознания создавали разрывы в потоке его памяти (частичная амнезия — весьма характерная черта). Наготове была и карта звездного неба, чтобы показать ему — лишенная какого-либо смысла хаотическая россыпь точек, на которую он впоследствии сможет наложить любое значение, какое захочет.

Его рот раскрылся. Я понял, что он готов. Почему он так громко выражал свой отвратительный скептицизм, если не потому, что он уже был близок к тому, чтобы уверовать, и лишь ожидал знака? Записанные на пленку послания мира и тысячелетние предупреждения потоком лились над ним — голоса, превращенные компьютером в мистические заклинания, приличествующие посланникам с далеких звезд. Никогда впредь он не сможет сказать с уверенностью, что все это вздор, что люди, похищенные инопланетянами (пусть и в кавычках!) просто стремятся привлечь к себе внимание при помощи бредовых фантазий.

Кульминацией процедуры являлся ужасный Зонд — предмет, игравший значительную роль в одном из рассказов о контакте/похищении, в свое время разошедшимся едва ли не в большем количестве экземпляров, нежели все остальные, вместе взятые. Это большой безобразный объект, напоминающий фаллос, какой мог бы нарисовать Г. Р. Гигер[68] в припадке желчного настроения: тринадцати дюймов в длину, отдаленно треугольной формы в поперечном сечении, серый и чешуйчатый, увенчанный на конце неровной проволочной клеткой (в действительности ствол был сделан из раскрашенного стекловолокна).

Это совершенно необходимая часть переживания — похищенный сам должен ощутить, как зонд проникает в его анальное отверстие. Разумеется, мы полагались на силу внушения: после того, как мы показали ему объект и перевернули лицом вниз, чтобы затруднить ему зрительное восприятие, я фактически собирался ввести ему свой палец. Намазанная вазелином резиновая перчатка уже была на моей руке.

Однако прежде, чем Зонд вступил в действие, произошла заминка. Когда у тебя на голове маска, не так-то просто видеть, что находится справа или слева. Мы как раз заново отключили Гласса, чтобы позволить себе короткую передышку и чашечку чая из термоса… и тут раздался какой-то неясный звук. Я принялся нетерпеливо возиться с маской, и в это же время почувствовал короткую острую боль в ляжке — возможно, какое-нибудь жалящее насекомое.