Читаем Вишневые воры полностью

– Мама, я здесь! – еще раз закричала я, надеясь, что она опустит глаза и увидит меня. Мне хотелось развеять ее ночной морок, чтобы она улыбнулась. Но она лишь задула свечу и растворилась в облаке дыма.

10

Летом наш луг пестрел россыпью полевых цветов: красный мак и монарда, голубые васильки и люпин, желтоглазые маргаритки и черноглазые рудбекии. Некоторые растения достигали половины человеческого роста. Для нас это был укромный уголок. Дом отсюда виден не был – окруженный высокими деревьями, он был скрыт из виду, как Центральный парк, со всех сторон окруженный небоскребами.

Мы скинули обувь и разложили пледы, по одному для каждой пары сестер, и тут же распахнули корзиночки с едой, приготовленной миссис О’Коннор: мы все страшно проголодались. Салфетки и приборы мы не захватили, поэтому просто выложили все тарелки в середину – туда, где соприкасались наши пледы, – и стали есть руками, отправляя в рот ярко-розовые кусочки холодной семги, в два укуса поедая вареные яйца, сдирая зубами мясо с куриных ножек и раскидывая косточки. Порой мы действительно напоминали стадо голодных животных. Съев все мясо, мы начисто вытерли тарелки кусочками хлеба, предварительно разорвав руками круглую буханку черного. Мы поглотили пшеничные крекеры с ломтями сыра чеддер, а потом опустошили банку зеленых оливок, выплевывая косточки в траву. Затем настал черед овощей – бланшированной стручковой фасоли и редиса с маслом. Расправившись с последовавшим за этим десертом – печеньем с корицей и лимонадом, – мы откинулись на пледы, чтобы перевести дух.

Небо окрасилось полосками розового, потом оранжевого; мы какое-то время молчали. Никто не захотел сказать вслух то, что думала каждая из нас: это наш последний настоящий совместный вечер. На следующий день Эстер идет на барбекю к родителям Мэтью, а через день – репетиция свадьбы; она будет волноваться и готовиться, и ей будет не до бездельничанья с нами. В воздухе витала грусть, но я чувствовала не только это – во мне колотилась мысль, что время уходит и что я сделала недостаточно.

Калла увлекла Зили плетением венков из маргариток, и они тихонько сидели на краешке пледа, соединяя упругие стебельки. Дафни достала из кармана пачку сигарет и спички.

– Тебе обязательно это делать? – спросила Эстер, приподнимаясь и поправляя руками хвостик.

– Вообще-то да.

– Я тоже хочу, – сказала Розалинда, пододвигаясь к Дафни; и они обе, скрестив ноги, склонились над горящей спичкой, как два больших насекомых.

Дафни зажгла свечи в двух фонарях, а я тоже стала плести венок из маргариток.

– Давайте поедем куда-нибудь, – сказала Розалин-да, выдохнув облако дыма и закашлявшись. – Например, в Нью-Йорк, на танцы.

– И как мы туда доберемся? – спросила Эстер, включившись в игру.

– Ты отвезешь нас до гринвичского вокзала, а оттуда мы поедем на поезде, – сказала Дафни.

– Серьезно, Дафи? – сказала Эстер. – Ты хочешь поехать в Нью-Йорк танцевать с мальчиками?

– В Нью-Йорк ездят не только за мальчиками, – сказала Дафни, которая курила с гораздо большей легкостью, чем Розалинда.

– Кого волнуют какие-то мальчики? – сказала Розалинда. – Мне нужен мужчина!

– Роззи, – сказала Эстер.

– К Рождеству у меня должна состояться помолвка, а к июню – свадьба. Этим летом, Эстер, дорогая, выходишь замуж ты, ну а следующим – я. Через пару лет настанет черед Каллы, а после нее…

– Вот уж дудки, – сказала Дафни.

– Ах да, ты же собралась в художественную школу в Европе, – сказала Розалинда, кривляясь.

– Ты и твой зануда-муж можете иногда меня навещать, – ответила Дафни. – В Париже, я полагаю. Или в Амстердаме.

Розалинда нахмурилась:

– Почему ты думаешь, что мой муж обязательно будет занудой?

– Пару дней назад ты сказала, что тебе все равно, кем он будет, лишь бы ты упорхнула из отчего дома следующим летом. Не так уж много времени, чтобы найти идеального мужчину.

– Пфф, – ответила Розалинда. – Может, мы вообще не поедем ни в какую Европу. Так, на чем я остановилась? – Розалинда рассеянно обвела взглядом сестер, развалившихся на пледах. – Ах да. За мной последует Калла, Дафни мы пропускаем, значит, за Каллой – Айрис, но ей придется подождать несколько лет.

– Да уж, точно придется, – сказала Эстер.

– Потом наконец придет черед Зили, – продолжила Розалинда.

– Почему это я всегда последняя? – отозвалась Зили.

– Потому что ты и есть последняя, Зили, дорогая. Так вот, моя очередь настанет уже следующим летом, – сказала Розалинда. – Мне нужно найти мужчину, а на деревьях они не растут, знаете ли. А вдруг сегодня самый важный вечер в моей жизни?

– Да перестань ты уже, – сказала Дафни.

– Только представьте, сколько их там – роскошные вечеринки, ночная жизнь, – сказала Розалинда, двигаясь в такт воображаемому ритму. Когда она упоминала Нью-Йорк, она всегда говорила «там» и вытягивала руку, словно весь город помещался в нашем сарае. – Они все там, а мы – здесь, в каком-то лесу, одичавшие, грязные и невоспитанные…

– Ну хватит, правда, – сказала Эстер. – Мы вовсе не грязные, большое спасибо.