Читаем Вишневые воры полностью

Из спальни Эстер и Розалинды донеслись радостные крики, а потом еще и еще, умножаясь, словно эхо. Войдя к ним, я увидела, что Доуви принесла платья цветочниц для нас с Зили, которые прибыли с доставкой чуть раньше. Это были миниатюрные версии привезенных несколько недель назад платьев подружек невесты – Розалинды, Каллы и Дафни. Все платья были нежно-зеленого цвета, оттенка морской пены, что, как мне казалось, прекрасно подходило для свадьбы с морским существом. Эстер не знала – и никогда не узнает, что я так его про себя называла. Выбор цвета, объясняла она, был связан с Кейп-Кодом – местом, где она познакомилась с Мэтью и где наша семья провела много счастливых дней.

– Платья просто прелестны! – сказала Доуви с выражением счастья на лице: как всегда, это была едва заметная улыбка, по сравнению с которой Мона Лиза показалась бы просто воплощением восторга.

Эстер подняла платья на деревянных вешалках, чтобы мы могли их рассмотреть, а когда Зили попыталась схватить одно, отвела руку в сторону – примерить их мы могли только на следующий день, после ванны. Мы знали, что они нам по размеру – однажды мы уже надевали их в магазине на Медоу-стрит, а потом Эстер отдала их в ателье на вышивку, и теперь у горловины блестели яркие бусинки в форме ракушек.

– Что за веселье? – спросила Дафни, войдя в комнату. На ней были шорты (нам не разрешалось носить шорты), открывавшие шершавые коленки и небритые ноги. За ней шла Калла, часто моргая, как будто только что проснулась.

– Платья цветочниц привезли! – сказала Зили, Дафни крякнула и плюхнулась на кровать Розалинды.

Вскоре платья отправились в шкаф Эстер, но сюрпризы на этом не закончились.

– Ваш отец уехал в Бостон и вернется только поздно вечером, – сказала Доуви. Сегодня вас ждет холодный ужин, и можете съесть его, когда захотите.

Доуви ушла, и Розалинда сказала с нарастающей радостью в голосе, хлопая в ладоши:

– Знаете, что я думаю? Давайте устроим девичник!

– О, давайте, как здорово! – Эстер прижала руки к груди. Она уже начинала скучать по нас.

Эта идея обрадовала всех, даже наименее впечатлительных Каллу и Дафни, хотя недавно к их лагерю извечных скептиков присоединилась и я. Девичник означал пикник: на улице, если было тепло, или – в холодную погоду – в нашей гостиной. Отец всегда настаивал на горячем ужине, даже в самые жаркие вечера, и, осознав, что на сегодня мы освобождены от чопорного ужина в душной столовой, где мамино место снова будет пустовать и всем будет неловко, мы почувствовали необычайную легкость.

Время до ужина мы провели на бледно-изумрудных диванах в нашей гостиной, такой зеленой, словно в ней навстречу весне распустились молодые почки деревьев. Эстер принесла поднос с помадами, чтобы выбрать подходящий цвет для свадьбы, и Розалинда наносила разные тона себе на губы, чтобы показать Эстер, как они выглядят на ком-то еще. Розалинда брала помаду, красила губы, улыбалась, складывала губки бантиком, посылала воздушные поцелуи, а потом стирала ее салфеткой и наносила другую – все они были красно-розовых оттенков. Увидев на Розалинде семь разных тонов, от фуксии и амаранта до «цвета балеток» и «яркой гвоздики», Эстер остановила свой выбор на оттенке «цветение вишни» – весеннем, нежно-розовом. Он был ее фаворитом уже давно, и Розалинда, выступавшая за «матовый коралл», решила, что все ее старания как модели пропали втуне. Потом Калла почитала нам Теннисона – но, кроме меня, ее никто не слушал. Зили забрала поднос с помадами и уселась с ним в углу, пробуя нанести их одну за другой, новый слой поверх предыдущего, и вскоре у нее на губах образовалась смесь из всех оттенков розового. Эстер и Розалинда болтали, орудуя пилочками для ногтей, а Дафни рисовала.

Калла продолжала читать, не отвлекаясь на шутки и вспышки смеха, пока в комнате не стало так шумно, что Розалинда сказала: «Я есть хочу, пойдемте уже!»

Забрав с кухни еду, мы отправились на луг, прихватив с собой пледы, корзинки для пикника и фонари со свечами на вечер. Мы миновали заднюю часть дома и ночной сад Белинды, который она называла «лунным» – здесь росли цветы, распускающиеся по ночам и отдающие свой аромат только с заходом солнца: белый гелиотроп, тубероза, энотера, ночная красавица и луноцвет – ветвистая лиана светящихся в темноте звездочек. Воздух был наполнен ароматами апельсина, лимона и ванили; я с наслаждением вдохнула его, а когда посмотрела вверх, вздрогнула – у окна спальни стояла Белинда: белая ночная сорочка, длинные белые волосы распущены, в руках – свечка в банке.

Я остановилась и крикнула:

– Мама!

Сестры, испуганные резким звуком, одна за другой обернулись, налетев друг на друга. Белинда не смотрела на нас – ее взгляд был устремлен далеко вперед. Может быть, она подошла к окну, услышав наши голоса. Даже издалека она казалось испуганной, словно готовила себя к приходу ночи. Должно быть, вид заходящего солнца наводил на нее ужас – ведь то был час пробуждения призраков.

Розалинда что-то пробормотала, и они с сестрами пошли дальше, оставив меня стоять под окнами.