Читаем Вишневые воры полностью

– Отец всего лишь спрашивал нас об уроках, – обратилась я к Милли, присаживаясь на скамейку рядом с ней; от нее пахло гардениями. – Мы сказали ему, что нам очень нравится заниматься с тобой.

Зили плюхнулась в кресло у окна и не осмелилась возразить мне.

– Я польщена, что вы сказали обо мне отцу, – тихо сказала Милли. Я надеялась, что мое вранье поможет как-то исправить ситуацию, но до конца урока чувствовала неловкость перед Милли, вспоминая, с какой жестокостью о ней отзывалась Эстер. Жизнь Милли вовсе не казалась мне плохой – быть учителем, целый день играть музыку. Вполне возможно, что ей это нравилось больше, чем быть домохозяйкой и сидеть с детьми.

Когда мои полчаса вышли, я с готовностью уступила место Зили, более серьезно подходившей к занятиям музыкой. По пути наверх, в пустое девичье крыло, я снова прошла мимо темного маминого коридора. Присев на подоконник в нашей гостиной, я немного поработала над рисунком малиновки, к которому приступила ранее в тот день. Через какое-то время я услышала голос Эстер.

– Айрис, – сказала она. Ее голос звучал приглушенно, как будто она говорила из спальни.

Слегка раздражаясь, что меня отвлекают и никак не оставят в покое, я не поднимала глаз от рисунка.

– Что? – крикнула я в ответ.

– Айрис, ты нужна мне.

На этот раз ее голос вибрировал – я почувствовала его отзвук сквозь паркетную доску под ногами. Я отложила карандаш и пошла к ней в спальню. Но там никого не было.

– Эстер? – Я заглянула в другие комнаты, но везде было пусто. Ошеломленная, я стояла в холле. Я же совершенно точно слышала ее голос.

Через несколько минут с урока вернулась Зили, обнаружив меня растерянно стоящей в холле.

– Где Эстер? – спросила я. Зили, наша мисс любопытство, всегда знала лучше меня, где и кто находится в нашем доме.

– Они с Мэтью уехали покупать мебель.

– Не может быть. Она только что звала меня.

– Прямо из Нью-Йорка? Что ж, у тебя прекрасный слух, прямо как у Чудо-женщины, – сказала она, заливаясь задорным смехом.

– Перестань, – отрезала я, смущенная тем, что меня поймали на выдумках. Я потрясла головой. Наверное, я слишком много думала об Эстер и пророчестве Белинды.

В тот вечер Эстер снова должна была готовить ужин, но она осталась в городе с Мэтью – судя по всему, чтобы не встречаться с Белиндой. Миссис О’Коннор приготовила то, что собиралась готовить Эстер – макароны и томатную запеканку. Но Эстер зря волновалась о том, что ей придется общаться с матерью, – место Белинды за столом пустовало. Я подумала, что теперь настроение за ужином будет повеселее, но этого не произошло. Мы по-прежнему ощущали тяжесть предыдущего вечера, и мамино предсказание о таинственных ужасных вещах продолжало довлеть над нами.

В понедельник Белинду мы так и не увидели, но зато услышали ее ночью, когда ее резкий крик внезапно прорвал окутывавший нас защитный покров тишины. Я открыла глаза, повернулась на другой бок и сразу же уснула снова. Мы давно привыкли к маминым крикам; она кричала не каждую ночь, но достаточно часто, чтобы это перестало меня беспокоить. Ее кошмары были нашей колыбельной. Сестры с детства научили меня игнорировать их.

Во вторник на кухне появились признаки жизни Белинды: на столе стоял поднос с остатками обеда, который Доуви принесла из ее комнаты: белая фарфоровая тарелка с недоеденным куриным крылышком и пустая пиала со следами чего-то сладкого – должно быть рисового пудинга.

Я взяла крылышко и стала легонько его посасывать. Потом в кухню примчалась Зили – она провела пальцем по стенкам пиалы и слизала остатки сладкой массы. Как самые младшие в семье, мы постоянно что-то доедали за мамой.

– Пойдем к ней в комнату, – предложила я, положив крылышко обратно на тарелку. Мы пошли наверх, в ту часть дома, где жили родители. У мамы было две комнаты – спальня и гостиная. Дверь в спальню была открыта, и я осторожно заглянула внутрь. Никогда не могла отказать себе в этом. Обстановка в комнате была аскетичной: стены выкрашены в белое, на них ни одной картины, ни одного украшения. На кровати – простое одеяло из бельгийского льна соломенного цвета, у стен – мебель из каштана, строгие линии, почти без орнамента. На одной тумбочке возвышалась коллекция свечей в баночках – мама говорила, что свет ламп ночью для нее слишком ярок. На другой стояло крошечное чучело крапивника – его лапки были приклеены к лакированному деревянному бруску. Эта гостиная совсем не была похожа на красочные, утопающие в цветах комнаты девочек, стены которых она сама же и расписала. Белинда – старинное имя, означающее «змея». Однажды мы с Зили играли в маминой спальне, когда ее самой не было дома – она уехала по тем редким делам, которые иногда вынуждали ее покидать дом и Беллфла-уэр-виллидж. Тогда я и заметила змею, нарисованную на стене за шкафом, прямо над плинтусом. Она была петлистой, цвета патины, с круглыми бурыми глазками и небольшими пятнышками. Тайная змея Белинды, отражение ее имени: в отличие от дочерей цветком она не была.