Читаем Вишневые воры полностью

Дафни начала есть еще до того, как остальные наполнили свои тарелки, – сначала она театрально пыталась разрезать кусок мяса ножом, а потом взяла его пальцами и стала откусывать прямо так. Отец задержал на ней взгляд, а потом с отвращением отвернулся. Эстер оглядела нас, ожидая вердикта. Обычно к ужину она спускалась опрятная и уложенная, но сегодня ее щеки раскраснелись, а волосы торчали в стороны, как у Альберта Эйнштейна. На воротнике ее белого платья остались бледно-розовые брызги крови – видимо, от куска сырого мяса, с которым она возилась несколько часов назад.

– Никогда не угадаете, кто сегодня ответил на приглашение, – сказала Розалинда, появляясь из кухни с забытым соусником. Она села на свое место рядом с отцом: ее фраза прервала невыносимое молчание. Отец повернулся к ней, отпивая пиво и не желая играть в угадайку.

– Сэмюэл Кольт, – сказала она. – Сэмюэл Шестой, или Седьмой, или сколько их там уже. Он тот, который помоложе, – кажется, ему лет двадцать.

Отец поставил стакан на стол и задумался.

– И кто же его пригласил?

– Мы, конечно, – ответила Розалинда. – Папа, ты же сам одобрил список гостей.

– Правда? – Часто казалось, что его мысли блуждают где-то далеко, устремленные на какие-то гораздо более важные вещи.

– И твои оружейники придут, – добавила она.

– Они не мои оружейники, – сказал он. Большинство производителей оружия в Америке базировались в Коннектикуте и Массачусетсе – «Кольт», «Смит и Вес-сон», «Винчестер», «Спрингфилд Армори», «Моссберг», «Ругер», «Ремингтон», но отец и его собратья по кровопролитию были по большей части конкурентами, а не друзьями.

Отец принялся за мясо, а Эстер взволнованно за ним наблюдала. Он отрезал большой кусок, отправил его в рот и, начав жевать, кивнул ей.

На маминой тарелке лежал кусок ростбифа, окруженный стручковой фасолью, но было очевидно, что есть все это Белинда не собиралась. Она намазала маслом булочку, откусила и рассеянно жевала, неотрывно глядя в окно за спиной мужа, туда, где к северу от дома простирался лес. В моменты особого стресса она казалась отрешенной – так обычно выглядят люди под воздействием лекарств: то вглядывалась в пустоту, а то вдруг резко возвращалась к разговору. Но не думаю, что она на самом деле принимала лекарства. Врач к нам домой приходил редко, а в те случаи, когда я тайно пробиралась в ее спальню или пользовалась ее ванной, если наша была занята, таблеток я никогда не видела – только аспирин. Казалось, что у Белинды не было пороков – она не курила, не пила кофе и алкоголь, и каждый новый день она встречала лицом к лицу, ничем не защищенная. В результате она как будто избегала самой жизни – смотрела на солнце и, не выдержав, отворачивалась.

– Вессоны тоже придут, – сказала Эстер. – Эльвира Вессон и ее мать.

– Мы бы и Энни Оукли с Буффало Биллом пригласили, если бы они были живы, – пошутила Розалинда, и отец утвердительно крякнул.

Благодаря Мэйбрикам свадьба разрослась до необъятных размеров. Они разослали сотни приглашений, и почти все эти люди согласились, поэтому прием перенесли из нашего дома в Уэнтуорт-холл, поместье под Гринвичем, где проводились свадьбы особ высшего общества и другие крупные мероприятия. С нашей стороны гостей ожидалось мало. Отец был единственным ребенком, его родители умерли. Родителей мамы тоже уже не было в живых. У нее был сводный брат, живший с семьей в Бостоне, но она его ненавидела – мы с ним никогда не общались. Мы пригласили нескольких важных персон Беллфлауэра и парочку бизнесменов, производивших оружие в Новой Англии, но на этом наш список гостей исчерпывался.

– Дело в том, что… – начала было Розалинда, но закончить фразу не успела.

– Я… – вдруг сказала Белинда, и все замолчали и повернулись к матери, но она не торопилась договаривать предложение. Ее пустые глаза по-прежнему были обращены к лесу. Через какое-то время, когда ее внимание вернулось к нам, она продолжила: – Я чувствую, что должно случиться что-то ужасное.

И вот так наконец это было произнесено. Она открыла дверь неизбежному.

– То есть… – Она положила булочку на край тарелки. – Мне кажется, что свадьба обернется чем-то ужасным. Не знаю, чем именно, но нам следовало бы ее отложить.

На странное поведение мамы мы реагировали примерно как на запах свежей краски: сначала ты его замечаешь, а потом привыкаешь. Я была еще слишком маленькой, чтобы понимать, какие ее фразы и действия действительно заслуживали внимания, но даже мне было ясно, что эта точно заслуживала. Послышался стук серебряных приборов о фарфор – отец и сестры положили вилки на тарелки и повернулись к маме с разной степенью обеспокоенности.

Отец первым нарушил молчание.

– Дорогая, что ты такое говоришь?

– Мама? – спросила Эстер с дрожью в голосе.

Своим мягким голосом Белинда произнесла лишь несколько фраз, но они знали, на что она была способна с ее неисчерпаемой склонностью к драме.

– Должно произойти что-то ужасное, и я не понимаю, к чему такая спешка с этой свадьбой, – сказала она, потянувшись к ушам и легонько потирая их бесформенные мочки.