Читаем Вишневые воры полностью

– Если ты голодна, мы можем поужинать пораньше, – сказала я, радуясь возможности провести с ней побольше времени в надежде на то, что она хоть что-нибудь мне расскажет. – Говорят, в Гринвиче открылся новый китайский ресторан. Хочешь, съездим туда?

– Не сегодня, – сказала она. – Я вернулась только чтобы принять ванну и переодеться. Вечером я ужинаю с Эдвином и Флоренс, она собирается приготовить моллюсков, которые мы купили.

– Ну прямо три мушкетера, – сказала я, удивляясь. – Им явно стоит взять тебя с собой в поездку на медовый месяц.

Она перестала жевать крекер и натужно улыбнулась. Я хотела сказать ей, что знаю о ее вранье, что я вчера звонила Хелландам и Флоренс была дома, а не на прогулке на яхте, как утверждала Зили. Но тогда она поймет, что я за ней слежу и пытаюсь ее контролировать, а мне этого не хотелось. От этого всем стало бы только хуже.

– Я тебя отвезу к Флоренс, когда ты соберешься, – сказала я. – Я все равно собиралась выезжать в город.

– Не нужно, я прогуляюсь. – Она взяла из пачки еще несколько крекеров и направилась в спальню.

Вскоре она ушла, благоухающая после ванной, в красивом бордовом платье с воротником-бантом, слишком элегантном для обычного ужина у Флоренс.

В ее отсутствие я не знала, что мне делать с собой и своей тревогой, поэтому решила все равно поехать в Гринвич и заказать китайскую еду, но, когда я открыла дверь в ресторан и мне в лицо хлынул поток влажного воздуха, пропитанного восхитительными запахами чеснока и имбиря, я почувствовала себя не в своей тарелке. За каждым столом сидели пары и семьи, они болтали и смеялись, пытаясь есть палочками и с шумом втягивая лапшу в рот. Они напомнили мне о моем одиночестве.

Заказав два яичных рулета с собой, которые мне вынесли завернутыми в вощеную бумагу, на манер подарка перевязанную тонкой красной лентой, я собралась ехать домой. По пути я решила проехать мимо дома Флоренс. Мою машину можно было узнать издалека, но я надеялась, что сумерки станут мне прикрытием.

В доме Хелландов не горел свет – Зили явно не ужинала здесь с Флоренс и Эдвином. Я ненадолго припарковалась и съела свои рулеты, а потом поехала по зеленым жилым кварталам в сторону Мейн-стрит. Остановившись на светофоре для правого поворота у церкви, я увидела, как в обратную строну пронесся автомобиль, глянцево-красный, будто яблоко в карамели. Это был «Астон Мартин» – такая машина была у Сэма Кольта.

Я остановилась, не завершив поворот, провожая глазами удаляющиеся габаритные огни, пока автомобиль на большой скорости объезжал городскую лужайку с ее беседкой и пушкой в честь Войны за независимость. Сзади мне посигналили, но я не двинулась с места, размышляя, не поехать ли мне вслед за красной машиной. Правда, водителя я не видела и не была уверена, что с ним был пассажир, к тому же не знала, в какую сторону они направились. Стоявший за мной автомобиль снова посигналил; я наконец повернула и поехала домой.

Дома я взяла миску клубничного мороженого и, не зажигая свет, примостилась на стуле у окна главной гостиной. Если она была с Сэмом, он наверняка привезет ее домой. Было уже поздно, и он не позволил бы ей идти пешком одной. Прошел час, два, и мне стало стыдно за свое поведение – за то, что звонила Флоренс, караулила в машине у ее дома, ждала Зили у окна. Я не должна была опускаться до того, как я вела себя в юности, вечно прячась в темноте и что-то замышляя, пусть даже с добрыми намерениями. У нас с Зили и так все было не очень гладко. А могло стать еще хуже. Я знала, какой упрямой она иногда бывала.

Я была уверена, что Зили встречается с мужчиной – вряд ли была какая-то другая причина, по которой она стала бы мне лгать, – и этим мужчиной наверняка был Сэм Кольт. А кто еще? Но если я хоть что-то поняла за это время, так это то, что заставить сестру делать что-то против ее воли невозможно. Она сама должна захотеть прервать эти отношения. Она же видела, что случилось с нашими сестрами. Зили не всегда вела себя рационально – ее поступки нельзя было назвать зрелыми, и ее не радовала уготовленная ей судьба, но это вовсе не означало, что она хочет умереть.

5

Так продолжалось больше месяца. Зили говорила, что проводит дни с Флоренс, помогает ей со свадебными приготовлениями, а в выходные катается на яхте. В ее рассказах были барбекю на пляже, фейерверки и даже парусная гонка. Я ей не верила, но по-прежнему не знала, что предпринять, чтобы это прекратилось. Отец ездил по командировкам, а последние две недели июля собирался целиком провести на Западном побережье, так что ему было невдомек, сколько времени Зили проводит за пределами родных стен. А когда он был дома, все равно не ругал ее за пропущенные ужины – с момента окончания школы с ней было так трудно общаться, что он, казалось, был рад тому, что она нашла себе какое-то занятие.