Читаем Вирус убийства полностью

— Да, это ее фамилия. Потом она согласно английскому закону взяла его фамилию. Но я — католичка. В глазах моей семьи он все еще не разведен.

— Лаура связана какими-либо родственными отношениями с Джеффри Парсонсом? — спросил Брок.

Габриэль озадаченно на него посмотрела.

— Это управляющий поместья Стенхоуп, — объяснила Кэти.

— Я не знаю никого с таким именем, — ответила Габриэль. — Вероятно, это назначение состоялось уже после того, как я оттуда уехала.

Некоторое время они сидели в полном молчании. Кэти думала о Лауре Бимиш-Невилл, о ее брате и погибшем ребенке, пытаясь адаптировать свой образ этой женщины в свете вновь открывшихся фактов. Если Рози и впрямь была беременна, то знала ли об этом Лаура? А если знала, то как на это отреагировала?

— Расскажите нам об Алексе Петроу, Габриэль, — тихо попросил Брок.

Она пожала плечами:

— Это был нехороший человек. Он работал здесь, в Виченце, в частной клинике, держателем акций которой являлся мой отец. — Она горько рассмеялась. — Я забыла, что это Стефан первый убедил папу в выгоде вложений в подобные учреждения. Как бы то ни было, мой отец довольно быстро подметил, что Петроу создает местной клинике множество проблем. Отец говорил, что он подобен вирусу, так как заражает каждого, с кем вступает в контакт, не важно, женщина это или мужчина. Он также сказал, что необходимо приложить максимум усилий для того, чтобы заставить этого человека побыстрей отсюда уехать, пока репутация клиники не уничтожена окончательно. И тогда я подумала, что он мог бы оказаться чудным даром, достойным Стефана и Лауры. Он должен был стать моим последним посланием им обоим.

Она затоптала каблуком окурок первой сигареты и сразу же прикурила вторую.

— Я встретилась с ним и сказала, что его ждут большие неприятности, если он останется в Италии, что ради спокойствия своего отца готова подыскать ему новую работу в Англии.

— И он на это согласился? — спросила Кэти.

— Я дала ему немного денег и лично отвезла его во Францию, только чтобы убедиться в том, что он пересек Ла-Манш. Но прежде он съездил в Рим и получил все необходимые бумаги в Британском посольстве. Я также рассказала ему кое-что о Стефане. Я знала, что Стефан не сможет перед ним устоять.

— Вы имеете в виду, что Стефан — бисексуал? — осведомилась Кэти.

Габриэль смутилась.

— Не знаю, что и сказать… Стефана и впрямь привлекали красивые молодые люди. — Она брезгливо покривила рот. — Но я не думала, что он когда-нибудь… Но быть может, с годами человеку становится все труднее отрицать наличие в себе подобных устремлений и контролировать такого рода желания…

— Вы не верите в то, что Петроу мог убить себя? — проговорила Кэти.

Габриэль на мгновение опустила голову и посмотрела на свои ухоженные ногти.

— Я думаю, что самоубийство — это, вероятно, единственная вещь на свете, на которую он не был способен.

Когда они возвращались к машине, Кэти призналась Габриэль, что никогда не была в Венеции. Габриэль настояла на том, чтобы они туда поехали, тем более что этот город находился совсем недалеко от виллы Малконтента. Когда они проезжали через городок Мира, Габриэль разыскала платный таксофон, позвонила своим друзьям и договорилась встретиться с ними за ленчем.

Туманная дымка все еще частично застилала даль, когда они наконец увидели золотой город, который словно по волшебству парил над голубой лагуной. Нереальность открывшегося перед ними зрелища еще больше усугублялась витавшим в воздухе густым запахом нефти с близлежащих нефтеперегонных заводов. Они въехали по дамбе в город и нашли парковочную площадку у пьяццале Романа, потом проехали на пароходе вдоль Большого канала и сошли на берег у академии, где увидели очередь в галерею, огибавшую по периметру маленькую площадь. Потом они перебрались через канал по Академическому мосту и двинулись вслед за Габриэль по хитросплетению узких аллей и улиц. Через некоторое время она подошла к неприметной двери в глухой стене старинного здания. Они вошли в помещение и оказались в ресторане с террасой, откуда открывался вид на Большой канал. Двое людей, мужчина и женщина, ожидавшие их за столиком на террасе, тепло поздоровались.

В присутствии друзей Габриэль оживилась, ее глаза заблестели, а скованные прежде движения вновь обрели былую грацию, когда она, помогая себе руками и всем телом, что-то взволнованно говорила, обращаясь к ним. Кэти откинулась на спинку стула, впитывая всем своим существом тепло весеннего солнца, человеческую доброту и красоту окружавшего их города. Повернувшись к Броку, она сказала:

— Это какая-то магия.

Брок, потягивавший водку с тоником, посмотрел на нес поверх черных очков.

— Воистину. Поэтому наслаждайтесь, пока это возможно. Тем более что завтра мы возвращаемся в реальный мир.

Ближе ко второй половине дня они вернулись в Виченцу, припарковали свой «поло» у Западных ворот и проводили Габриэль до пьяцца, где стоял ее дом и где они утром дожидались ее появления. Подойдя к двери палаццо Триссино-Монтанари, она повернулась к Броку и подала ему на прощание руку.