Читаем Вирус «Reamde» полностью

Чонгор рассчитывал подойти вплотную к суше, но когда до берега оставалось всего ничего, корабль зашуршал по песку и встал. Их окружили лодки, которым здешней глубины вполне хватало. Через минуту-другую «Сел-аня» оказалась в кольце сцепившихся друг с другом суденышек, и десятка два местных без приглашения влезли на борт. Они так радовались и так прилично – в определенном смысле – себя вели, что Чонгор не сразу уловил их цель: обчистить «Сел-аню». Пока он соображал, исчез GPS-навигатор. Из рубки стремительно испарялась электроника, с мачт – антенны, с камбуза – сковороды и кастрюли. Кругом зудели ножовки, стрекотали гаечные ключи. В Чонгоре бурлили несовместимые переживания: его грабили – он возмущался, но тут же стыдливо признавал, что вообще-то сам вместе с Марлоном и Юйсей угнал корабль, совершил акт пиратства и убил человека. Он хотел плясать от радости при виде долгожданной земли и испытывал все нарастающую тревогу, поскольку очутился в странном, незнакомом месте среди вороватых, хотя и учтивых аборигенов. Тут его обуяла параноидальная мысль: эти самые аборигены сейчас наверняка присваивают его личные вещи; впрочем, он тут же вспомнил, что личных вещей, кроме одежды на теле и мелочей в карманах, у него нет.

Если не считать сумки. Кожаной сумки Иванова.

До этого он бесцельно расхаживал по рубке, а теперь крутанулся на месте и рванул в свою каюту, на пороге которой застал молодого человека, преспокойно выходившего с сумкой через плечо. Тот извернулся, чтобы проскользнуть мимо, но Чонгор загородил проем и грудью впихнул воришку обратно. С палубы на них уже косились люди, выносившие из трюма бухты стальных тросов, пластиковые контейнеры для рыбы, сухпайки и прочее добро. Чонгор запер за собой дверь, обернулся и увидел, как молодой человек одной рукой жадно прижимает к себе сумку, а другой помахивает ножичком.

Одет он был лучше Чонгора: чистенькая футболка с эмблемой «Бостон селтикс» и серферские штаны с оттопыренными карманами, из-за которых его ноги казались совсем уж тощими. Недели две назад Чонгор занервничал бы. Теперь же, состроив кислую мину, он взялся за полу своей рваной просоленной рубашки и слегка задрал ее, выставляя напоказ торчащую из-за пояса шорт рукоять «макарова». Поначалу это не произвело желаемого впечатления: воришка не мог отвести глаз от огромного волосатого туловища. Оно было не таким пухлым и бледным, как две недели назад, но даже теперь – более загорелое и подтянутое – то ли поразило наподобие одного из чудес света, то ли просто отвлекло юного филиппинца, который к тому же не знал, как понимать этот жест. «Пырни меня в живот»? Впрочем, пистолет он вскоре заметил. Чонгор понимал, что угрожает несерьезно. Если грабитель в самом деле намерен пустить нож в дело, то успеет серьезно поранить, а то и убить, прежде чем Чонгор достанет оружие. Однако интуиция подсказывала, что резать филиппинец никого не собирается, а хочет лишь припугнуть. Значит, самому Чонгору стоит поднять ставки и пойти на еще больший блеф.

Сработало. Он смотрел филиппинцу в глаза, пока тот не спрятал нож. Потом Чонгор указал на сумку и поманил пальцем. Филиппинец досадливо вздохнул, снял ее с плеча и подтолкнул вперед по полу каюты. Чонгор подхватил свое добро, посторонился и выпустил воришку.

Спустя полминуты мореходы, приняв предложение отвезти их на берег, сидели в одной из лодок, а еще через полминуты стояли на суше, препираясь с лодочником, который старательно изображал возмущение тем, что его услуги сочли бесплатными. Беседа не клеилась, пока Юйся (а она, едва выбравшись из лодки, то прыгала по берегу, словно испытывая его на прочность, то падала на колени и целовала землю) не уловила немного знакомый ей фуцзяньский диалект. Она вскочила, подбежала и попробовала завязать разговор, старательно артикулируя губами с налипшим на них песком. Чонгор видел, что лодочник и Юйся понимают друг друга не очень, но кое-как справляются. Марлон, который до сих пор лежал, раскинувшись морской звездой, и вопил от радости, привстал, навострил уши, однако, похоже, понял не больше Чонгора.

Чонгор отошел немного в сторону, чтобы убрать подальше с глаз капитана сумку, опустил ее на песок и расстегнул, присев на колени.

Сверху упала тень. Рядом стояла девочка лет восьми с малышом, которого придерживала на боку, и с интересом наблюдала. Чонгор просунул руку в лямку, поднялся, устроил сумку повыше и открыл. Девочка зашла с другого бока, привстала на цыпочки, вытянула шею, а малыш ухватился обслюнявленной ручонкой за край сумки и потащил вниз, словно помогая сестре удовлетворить ее любопытство. Безвыходная ситуация: не мог же Чонгор отпихнуть чужого ребенка. Хотя еще больше он не хотел, чтобы кто-то увидел, сколько у него с собой денег.

В главное отделение сумки упал свет. В ней не было ничего, кроме нескольких разрозненных купюр розового цвета. Все деньги исчезли.