Читаем Вирус «Reamde» полностью

Тот первый дождливый денек по крайней мере подготовил их к настоящему шторму. Инженеру смутно помнилось, как однажды на Балатоне его яхточку захлестнуло волной от моторки, и теперь он не сомневался, что судно надо держать перпендикулярно валам – так не опрокинет. Если бы работал двигатель, повернуть «Сел-аню» в любом направлении было бы просто. А без него оставалось поднять парус – маленький, чтобы только держал судно по ветру, потому что большой тут же порвало бы в лоскуты. Инженер принялся мастерить такой парус из синтетической ткани, сетей и прочего хлама, который еще не успели пустить в дело. Это занятие оживило в нем давнишние воспоминания и мореходные навыки, полученные в детстве из венгерских переводов «Моби Дика» и «Острова сокровищ». Он с головой ушел в работу и очнулся с крепнущей мыслью, что неплохо бы сбросить с кормы какой-нибудь массивный предмет на канате: ветер станет толкать «Сел-аню» вперед, а за счет плавучего якоря она будет оставаться примерно в одном положении – перпендикулярно волнам. В дело пошел маленький столик. Инженер как следует обмотал его канатом и скинул в воду с транца. Первые испытания, устроенные в тихий день, показали: настоящего шторма такой якорь не выдержит. Капитан принял идею Инженера, и вместе они потратили полдня, прикручивая столик понадежнее.

Все равно им больше нечем было заняться.

День, который они провели за подготовкой штормового паруса и плавучего якоря, оказался тем самым затишьем перед бурей; следующие два стали сущим бедствием. При первых признаках грядущего шторма экипаж развернул парус и скинул за корму плавучий якорь. Капитан и Инженер пробежались по кораблю, задраивая все люки, куда могла попасть вода, и поднялись в рубку. Привод руля состоял из цепей, соединявших его со штурвалом; в самую бурю часто требовались силы куда бо́льшие, чем у Рулевой, особенно после долгой утомительной вахты. В таких случаях к штурвалу подходил Капитан и стоял, пока у него не начинали отваливаться руки либо пока и сам не переставал справляться. Тут уж за дело брался Инженер и вступал с «Матерью ветров» врукопашную. И не случалось такого, чтобы его грубая сила не одержала верх. Проблема заключалась в том, чтобы сочетать силу с умом. Не было видно ни зги. Окна рубки сплошь заливало дождем и морской пеной; на переднем окне, прямо над штурвалом, крепился диск, который должен быстро крутиться и сбрасывать воду, только запустить его моторчик не удалось. Поэтому всю первую половину шторма, когда крайне важно видеть волны, чтобы знать, куда править, ориентировались вслепую по тому, как наклонялась и уходила из-под ног палуба, а тут уж не до быстрой и правильной реакции. Инженеру оставалось лишь предполагать, что следующая волна пройдет примерно в том же направлении, в каком прошла предыдущая, и крутить штурвал соответственно. Он уже почти решил бросить этот, как ему показалось, слишком надуманный способ и ненадолго отвлекся; «Сел-аня» тут же получила боковой удар и легла на борт. Весь экипаж и все незакрепленные предметы в рубке очутились на ставшей полом левой переборке и несколько секунд лежали, пока судно медленно не выровнялось. «Сел-аня» была не красавицей, зато сбалансировали ее добротно.

Буря утихла, и экипаж обнаружил (впрочем, без удивления), что ни паруса, ни якоря давно нет.

На седьмой день после шторма они подошли к Лусону.

Вокруг поднялась суета: по ровной сверкающей поверхности залива заскользили огромные водяные насекомые; некоторые издавали жужжащие звуки. Вблизи насекомые оказались длинными узкими лодками с двумя балансирами. Поначалу они держались поодаль, но когда стало понятно, что «Сел-аня» вот-вот зацепит дно, подобрались поближе выяснить, в чем дело. На каждом было от одного до шести человек, смуглых и проворных. В их глазах горело любопытство, граничащее с восторгом.

* * *