Ответственные партнеры не уставали заверять Оливера, что он на верном пути, что через некоторое время он тоже станет одним из них. По их словам, он был on track, его работа полностью соответствует их ожиданиям. На шестой год он провел слияние «Банк Сведеа» и «Нордеабанкен», возглавив группу из десяти юристов, которые полгода работали над этим проектом не разгибая спины. На этой транзакции фирма заработала одиннадцать миллионов евро. Начинающие юристы считали Оливера сверхчеловеком, полубогом. Подозревали, что он и ночевал где-то в офисе. Никто и никогда не видел, как он уходил домой.

На восьмой год ему сказали: увы, обстоятельства неблагоприятные, извини, не в этом году. На девятый: подожди еще годик, всего только один. Оливер схватил воспаление легких, но все равно работал по восемь часов в день. Стоял у руля, когда «Блэк Рок Партнерс» размещали инвестиции в систему здравоохранения, заливая в себя сироп от кашля и глотая обезболивающие.

Из-за стресса у него на ладонях и на лице начался псориаз. Но он и не думал снижать рабочий темп, ничего не изменилось, только в столе теперь всегда лежал тюбик лечебной мази.

Когда мать Оливера умерла, он не пошел на похороны: продажа «Гексвал Энгландер» вышла на заключительный этап.

И все это время они и не думали делать его партнером. Это уже было решено. Им просто нужно было его мотивировать, чтобы использовать его «человеко-часы». Его жизнь. На десятый год Оливер уже хотел разобраться, в чем дело. Ему ничего не сказали прямо. Но в его почтовый ящик стали просачиваться предложения от «Эрикссон» и «Инвестор». За несколько месяцев до того, как Оливер ушел, Эмили работала с ним в нескольких проектах. У него были погасшие глаза, сыпь на руках и лице кровоточила. Ему было тридцать четыре года, но выглядел он на двадцать лет старше.

Эмили прокрутила вниз хронику. Похоже, что сам Филип нечасто что-то писал. На стене были сообщения от Стефани, Яна Крона, Акселя Нильссона, Карла Левеншельда и прочих друзей, пост из группы любителей сигар, репост сообщения некой Луизы Эрикссон о сдаче квартиры в Эстермальме, сообщения о вечеринках, походах в клубы и рестораны, фотографии с охоты.

Здесь порядочно работы, придется просмотреть всех друзей, все посты и сообщения за последние месяцы.

Куча приветов от тех же людей, что и на стене. Вечеринки, походы в рестораны, охота под Уппсалой, пара бутылок шампанского, на которое нужно написать отзыв, шутки о девчонках, которых они подцепили, разговоры об охотничьих ружьях. Она попыталась разобраться. ДВУСТВОЛЬНОЕ РУЖЬЕ, Италия, бескурковое, производство: «Стэнли Штольц/ Пилотти», модель «Экстра Люкс». Калибр 470. 310 000 крон. Возможно кто-то хотел продать Филипу двустволку. Отправителя звали Йон Гамильтон. Эмили вспомнила, что отец Филипа обнаружил его пропажу как раз, когда хотел устроить сыну сюрприз и подарить свое старое ружье.

Одно сообщение привлекло ее внимание. Пришло в середине января. Отправителя звали Антон Антонсон, в профиле изображен белый кролик.

Она прочла:

«Я думаю о тебе чаще, чем хотелось бы. Ты мой, Филип. Мы связаны навеки. Теперь я узнал еще больше. Пора кончать. Скоро приду за тобой. Скоро. Твой АА.».

Жесткий диск

Матс полулежал на больничной кровати. Ноги и торс прикрывала простыня, так что Сесилия не видела, на что похожа его кожа, но доктор все ей рассказал.

– Во-первых, у него ожоги второй степени, поверхностные повреждения с покраснением кожи и волдырями, к тому же пострадали руки. Ему нужны чистые сухие простыни, и мы даем ему обезболивающие и мажем ожоги охлаждающим гелем. Но прежде всего у него отравление, он успел надышаться дымом и угарным газом.

Матсу сделали вентиляцию легких – частично из-за повреждений горла и слизистой, частично – чтобы вывести жидкость, но сейчас шланги и провода уже убрали.

Врач сказал, что у него может быть повышена тревожность и нарушена координация. Давление у Матса было низкое, ему дали обезболивающее. Сесилия не знала, при чем здесь потеря координации, Матс вел себя как обычно, может, только дышал медленнее.