Читаем Винтовая лестница полностью

Гертруда в экстремальных ситуациях не теряется, поэтому она побежала к телефону. Но к приезду пожарных-добровольцев из Казановы конюшня уже превратилась в сплошной факел. Машину едва успели вывести оттуда: Как раз когда пожарные принялись за работу, взорвалась канистра с бензином. Они очень испугались. Так как конюшня стояла на холме люди, живущие рядом, увидели огонь и решили, что горит все Солнечное. Удивительно, сколько народу прибежало на пожар. Скучно им, наверное, жилось в деревне, еще бы, пожар в Солнечном был для них большим развлечением.

Конюшня находилась у западного крыла. Не помню, почему я вдруг вспомнила о винтовой лестнице и неохраняемой двери внизу. Лидди уже складывала мои вещи в простыни, готовясь выбросить их в окно, когда я нашла ее и убедила не делать этого.

— Пойдем со мной, Лидди. Возьми свечу и пару одеял.

Она шла довольно далеко позади, когда поняла, что я иду в восточное крыло дома. У лестницы она остановилась и твердо сказала:

— Я не пойду туда.

— Внизу дверь никто не охраняет, — стала объяснять я. — Кто знает, может быть, конюшню подожгли специально, чтобы отвлечь внимание от двери и забраться в дом.

Едва произнеся это, я тут же догадалась, почему возник пожар. Возможно, было уже поздно. Я прислушалась, и мне показалось, что на восточном крыльце кто-то ходит. Но у конюшни собралось так много народу, и стоял такой крик, что ничего невозможно было услышать. Лидди собралась уходить.

— Ну, что ж, — сказала я, — значит, пойду вниз одна. Беги в комнату Хэлси и принеси мне его револьвер. Но не стреляй вниз с лестницы, если услышишь шум. Запомни, что я внизу. Поторопись.

Я поставила на верхней площадке лестницы свечу и сняла тапочки. Потом стала тихонько спускаться с лестницы, стараясь не скрипеть. Нервы мои были настолько напряжены, что страх пропал. Как приговоренный к смерти, который спит и ест перед казнью, я уже больше ничего не боялась. У подножия лестницы я сильно ушибла палец на ноге о дубовое кресло Хэлси. Я стояла на одной ноге и молча ждала, пока боль немного утихнет. И потом… потом поняла, что была права. Кто-то уже поворачивал в замке ключ! Но дверь почему-то не открывалась. Тогда ключ вынули. За дверью тихо переговаривались. В моем распоряжении была всего секунда. Еще одна попытка, и дверь откроется. Свеча освещала сверху лестницу, напоминавшую колодец, и в это мгновение у меня возник план действий.

Тяжелое дубовое кресло заняло почти все пространство между стойкой винтовой лестницы и дверью. Я с трудом повернула его набок, спинка уперлась в дверь, а ножки — в лестницу. Когда я переворачивала кресло, оно грохнулось об пол, и я услышала, как завизжала Лидди. Через секунду она уже бежала с лестницы, держа перед собой револьвер.

— Слава Богу! — выдохнула она. — Я думала, это упали вы. Я показала ей на дверь, и она поняла.

— Позови сюда людей, крикни им из окна западного крыла, — зашептала я. — Беги и скажи им, чтобы не задерживались.

Она побежала по лестнице вверх, перепрыгивая через ступеньки. Вероятно, она наткнулась на свечу, и та погасла. Я оказалась в кромешной тьме.

Как иностранно, но я почему-то совершенно успокоилась. Помню, я обошла кресло и прижалась ухом к двери. Никогда не забуду то чувство, которое охватило меня, когда дверь под давлением извне стала понемногу открываться. Но тяжелое кресло, мешало ее открыть, хотя одна ножка у него с треском сломалась. И вдруг я услышала звон стекла: кто-то разбил окно в карточной комнате. Держа палец на курке, я вздрогнула, и револьвер выстрелил. Пуля пробила дверь. Кто-то выругался. И я впервые услышала голоса преступников.

— Только царапина… Мужчины с другой стороны дома… Сейчас все они будут здесь. — Затем последовал поток грязных ругательств, которые я не буду, здесь приводить. Голоса слышались со стороны разбитого окна, и хотя я дрожала от страха, все равно твердо решила, что не пущу их дальше, пока не подоспеет помощь. Я поднялась по лестнице на несколько ступенек, чтобы видеть происходящее у разбитого окна карточной комнаты. Я увидела, как человек небольшого роста перекинул ногу через подоконник и вошел в комнату. Он запутался в занавесках, освободился и направился… не ко мне, а в сторону бильярдной. Я снова выстрелила. Что-то разбилось — стекло или фарфор, осколки посыпались на пол. Потом я побежала вверх по лестнице и дальше по коридору к парадному входу. Там стояла Гертруда, чутко прислушиваясь к выстрелам. Должно быть, я выглядела ужасно: волосы закручены на бигуди, ноги босые, в руках револьвер. У меня не было времени разговаривать с ней. В холле внизу послышались шаги. Кто-то побежал вверх по лестнице.

Думаю, я просто рехнулась, поскольку перегнулась через перила и снова выстрелила. Хэлси снизу закричал мне:

— Что ты там делаешь?! Ты с ума сошла, чуть меня не убила!

И тут я потеряла сознание. Когда пришла в себя, Лидди терла мне виски хинной водой, а в доме продолжались поиски.