Читаем Вино Асканты полностью

Девушка пошла за ним, подбирая руками подол длинного платья, стараясь ступать мягкими серыми сапожками по следам Грона и то и дело бросая взгляд на его широкую спину.

- Когда должен вернуться второй отряд? - спросил вольный боец. - Я знаю, метатели разделились у черной скалы.

Он не стал уточнять, откуда ему это известно. О разговорах с Колдуном и о самом Колдуне он говорить не хотел. Так же как о серебристом летающем яйце и Одноглазой Старухе.

- Я не слышала, какой приказ Крут давал Сигсу. Знаю только по разговорам, что нашедшие замок должны дождаться остальных. Крут при всех никогда ничего не обсуждал с Леком и Сигсом.

- Так это Крут командует метателями? А какого же командира я снял из арбалета у моста?

- Хрипун не был командиром. Крут приказал ему вывести отряд к мосту, а сам ехал сзади.

- Вот ка-ак? - протянул Грон, не отрывая взгляда от бурых комьев. Этот Крут, судя по всему... Видишь? Видишь его следы?

- Где? - встревоженно вскрикнула Рения.

- Он недавно прохаживался здесь; следы совсем свежие, еще не подсохли. А ушел вон туда.

Грон ускорил шаги, а Рения успокоенно вздохнула, когда увидела на пашне отпечатки конских копыт и поняла, что вольный боец говорит о коне, а не о Круте. Следы сворачивали в лес. Примятые трава и кустарник отмечали путь Тинтана. Грон остановился, приставил к губам слегка разведенные полусогнутые ладони и тихо засвистел. Подождал, прислушиваясь, и засвистел опять.

- Ты свистишь, как птица суиссия в нашем лесу, - улыбнулась Рения.

Грон поправил перекинутый через плечо плащ и улыбнулся в ответ.

- Слышишь? Из дремучих лесов возвращается верный тинтан, мой помощник, мой друг, мой спаситель!

- Слышу! - отозвалась Рения, невольно заражаясь радостью Грона.

Не услышать было просто невозможно. Треск ветвей, приближаясь, катился по лесу, словно десятка два от души хлебнувших зеленой настойки искалорских кузнецов вновь спешили в веселое заведение на Неугомонной площади. Грон бросился вперед и припал к шее Тинтана. Он выбирал из длинной рыжей гривы лесной сор, похлопывал коня по бокам, что-то приговаривал, а Тинтан тихо ржал и поматывал головой, всем своим видом выражая радость от встречи с нашедшимся наконец хозяином. С боков его свисали колчан и дорожная сумка, из которой выглядывал арбалет. Рения умилялась, глядя на эту сцену, но в глубине ее глаз леденела печаль.

- Вот, Тинтан, смотри, - сказал Грон, подводя коня к девушке. - Это Рения. Ты ее уже видел, только она тогда была в коричневом плаще и с другой компанией. Теперь она со мной, и придется тебе повозить нас обоих. Или ты уже отвык от седоков?

Рыжий конь подошел к девушке и замер, приподняв переднее копыто. Потянулся к ней взлохмаченной головой, глядя умными рыжими глазами, и Рения, улыбаясь, погладила его.

- А теперь, дружище, вези нас к дороге, - распорядился вольный боец. - Устроимся там поблизости, так, чтобы можно было заметить второй отряд, и чтобы нас не заметили. И подумаем, что делать дальше. Заодно и подкрепимся, только без костров.

Грон не стал пока говорить Рении, что все уже обдумал. Он хотел, чтобы она поделилась пережитым и рассказала обо всех своих печалях.

6

История Рении еще раз подтверждала, что озерные метатели способны на любую низость и жестокость. Девушка рассказывала, едва сдерживая слезы, сидя на расстеленном на траве плаще Грона. Вольный боец слушал ее и, нахмурившись, мерил шагами окруженный кустами и деревьями пятачок, утоптанный и расчищенный с помощью Тинтана. Коня он направил поближе к дороге, ведущей к замку, чтобы не пропустить появления отряда Сигса и знать о передвижении озерных метателей.

Рения жила в большом селении лесорубов, расположенном на окраине Тихого леса неподалеку от Трумара - города знаменитых резчиков по дереву. Грон бывал в тех краях, не раз проезжал по выложенной шестигранными плашками широкой улице, любуясь искусно сработанными при помощи пилы и топоры нарядными домами лесорубов, окруженными фруктовыми деревьями.

Рения была совсем маленькой, когда ее отец однажды ушел с обозом в Трумар продавать заготовленные бревна, да так и не вернулся. Видели его после захода солнца на набережной возле винных рядов, веселого уже чрезмерно, в компании таких же веселых горных скитальцев, то и дело роняющих свои посохи. А наутро скитальцы покинули город, и сколько потом не расспрашивала очевидцев мать Рении, приехавшая через три дня в Трумар искать мужа, - никто ничего ей не мог сказать. Берег реки был высок и обрывист, река быстра и глубока - и случалось, выбрасывало на отмель за городом вздувшиеся тела любителей пройти винные ряды от начала до конца и от конца до начала. Но отец Рении так и не объявился, ни живой, ни мертвый, а те горные скитальцы больше не появлялись в Трумаре.