Помимо, однако, этихъ косвенныхъ и недостаточно-доказательныхъ намековъ, важно отмтить, что легкомысленный бракъ Шекспира во всякомъ случа не оказалъ сколько-нибудь замтнаго вліянія на его личную жизнь, и — что въ данномъ случа, конечно, всего важне — не оказалъ ровно никакого вліянія на его литературную дятельность. Если Шекспиръ вскор подетъ въ Лондонъ, то во-первыхъ потому, что помимо собственной семьи, онъ никогда не перестанетъ ревностно заботиться объ улучшеніи матеріальнаго положенія отца, a главное потому, что необъятныя силы созрвающаго генія начинаютъ клокотать и рвутся на широкую арену дятельности. A перехавши въ Лондонъ, Шекспиръ морально почти перестаетъ существовать для оставшейся въ Стратфорд семьи, которую посщаетъ разъ или два въ годъ. На склон лтъ онъ, правда, возвращается и навсегда поселяется въ родномъ гнзд, но уже пора творчества почти миновала тогда и все великое было дано человчеству. Едва ли можно считать простою случайностью, что дтей Шекспиръ имлъ только въ первые 3 года брака — кром Сузанны y него въ 1585 г. родились два близнеца — сынъ Гамнетъ (англійская форма имени Гамлетъ) и дочь Юдие, изъ которыхъ, къ великому огорченію отца, сынъ умеръ ребенкомъ въ 1596 г.

Можно было бы говорить о пессимистическомъ вліяніи брака Шекспира на его литературную дятельность, если бы онъ являлся въ ней женоненавистникомъ. Но въ дйствительности, во всей всемірной литератур нтъ писателя, въ произведеніяхъ котораго женщина была бы окружена такимъ ослпительнымъ сіяніемъ самыхъ привлекательныхъ качествъ, какъ y Шекспира. "Укрощеніе Строптивой" въ счетъ не должно итти, потому что въ ней почти нтъ личнаго творчества: это простая передлка, съ самыми незначительными измненіями, чужой пьесы, Къ тому же и въ этой, въ сущности только добродушно-насмшливой, a вовсе не злой буффонад, героиня только недостаточно дисциплинирована, a въ основ своей она добрая и любящая жена. Изъ дйствительно отрицательныхъ и притомъ чисто-женскихъ типовъ можно указать разв только на вроломную Крессиду ("Троилъ и Крессида") и на распутницу Тамору въ юношескомъ и, можетъ быть, Шекспиру вовсе и не принадлежащемъ "Тит Андроник", да на Клеопатру, которая, однако, въ конц концовъ, вполн искупаетъ свою вину героическою смертью. Другіе отрицательные женскіе типы — неблагодарныя дочери Гонерилья и Регана изъ «Лира», преступно-честолюбивая лэди Макбетъ, кровожадная королева Маргарита ("Генрихъ VI") — представляютъ собою воплощеніе не спеціально-женскихъ чертъ характера, a общечеловческихъ, свойственныхъ обоимъ поламъ страстей и пороковъ. Зато апоеозомъ однмъ только женщинамъ свойственныхъ достоинствъ являются такія лучезарныя воплощенія самоотверженной любви, какъ Корделія, Дездемона, Имогена ("Цимбелинъ"), Юлія ("Два веронца"), Герміона ("Зимняя сказка") и много другихъ героинь во второстепенныхъ пьесахъ; такіе обаятельно-поэтическіе образы какъ Офелія, Джульетта, Миранда ("Буря"), Пердитта ("Зимняя сказка").

Но если галлерея идеальныхъ женщинъ Шекспира вполн освобождаетъ Анну Гэсуэ отъ какихъ-бы то ни было нареканій, то еще мене она, несомннно, повинна въ томъ, что эта галлерея является такимъ апоеозомъ женщины. Оригиналомъ для обязательныхъ героинь Шекспира, конечно, не была крестьянка изъ Шотери, перезрлая и не находившая охотниковъ для своихъ прелестей даже въ моментъ перваго знакомства съ нею Шекспира и приближавшаяся къ 40 годамъ въ періодъ наиболе интенсивной поры творчества великаго писателя. Знакомство съ женщинами Шекспиръ пріобрлъ въ эпоху лондонской жизни, когда онъ вращался въ самыхъ различныхъ слояхъ общества. Главнымъ же образомъ, конечно, свтлые женскіе образы Шекспира взяты изъ тайниковъ собственныхъ мечтаній поэта. Если вс героини Шекспира въ основныхъ очертаніяхъ своего характера и заимствованы изъ тхъ же литературныхъ источниковъ, которые дали ему фабулы его драмъ, то Шекспиръ углубилъ эти характеры собственнымъ поэтическимъ прозрніемъ и волшебно озарилъ свтомъ жившаго въ его душ поэтическаго идеала.

IV

Шекспиръ и сэръ Томасъ Люси