Читаем Виктор Глухов полностью

— Можно сказать и так, господин барон. Наши братья Искореняющие вышли на след демонопоклонников, которые окопались в вашем округе. Мы должны были вчера их захватить и доставить в столицу. Но не успели. Маги ковена решили провести вызов существа из нижнего мира, но им не хватило сил его удержать. Да, бывает и такое, господин барон! Существо вселилось в жертву и убило как самих призывателей, так и всех, кто там был. Теперь одержимый ходит по округе и убивает.

— Что же делать, мессир? Я никогда не сталкивался с одержимыми. Говорят, они очень опасны.

— Совершенно верно, тан Шарду. Одержимые очень опасны. Поэтому вам не надо его ловить или пытаться убить. Разошлите посыльных и узнайте, не пропадали ли в последнее время дворяне в вашем округе, в том числе дети. Ищите убитых по дорогам и селениям. Одержимый не может не убивать. Ему нужны силы для выживания в нашем мире. Когда найдете, сообщите нашему брату Вершану, которого я оставлю на постоялом дворе. Всю информацию, которую сможете собрать, передайте ему.

— Не беспокойтесь, мессир. Я сделаю все, что в моих силах.

— Тогда разрешите покинуть вас, барон. Мне срочно надо в столицу.

Мессир Ремм слегка поклонился и вышел.

Префект никогда не отказывал просьбам одного из самых влиятельных членов ордена Искореняющих. Именно мессир Ремм помог Шарду занять место префекта.

— Ковач! — позвал хозяин замка начальника стражи.

— Я тут, милорд.

— Быстро найти Зака и Шрама. Обоих ко мне! — приказал барон.

Провинция Азанар. Постоялый двор Руха

— Да что же это такое? Дар, малыш, очнись, не пугай старика. Дар, Дар, открой глаза, — это первое, что я услышал, вынырнув из объятий Морфея.

Чувствовал я себя прекрасно, и жизнь переполняла мое молодое сильное тело.

«Что, забеспокоился, старый, — злорадно подумал я. — Щас добавлю, чтобы жизнь медом не казалась».

Старый жук мог раскусить меня на раз-два. Это я хорошо понимал. С его-то опытом. Мне нужен был нестандартный ход. И я его нашел. Надо, чтобы Овор мучился осознанием своей вины. Тогда он поменьше будет обращать внимания на мои странности.

Открыв глаза, я посмотрел на небритую, опухшую физиономию дядьки. Осуждающе покачал головой и назидательно стал говорить:

— Плохо выглядишь, Овор. — Обежав глазами морщины на его лице, продолжил: — Ты давай завязывай с выпивкой, она тебя до добра не доведет. Какой пример ты подаешь молодым?!

— Какой? — оторопело спросил Овор, удивленно хлопая глазами.

— Плохой, — строго продолжил я свою нотацию. — Что скажут люди, глядя на тебя?

Дядька обалдело пялился мне в лицо, не в силах вымолвить хоть одно слово.

— Что нехейцы — пьяницы и неряхи, — продолжал я стыдить старика. — Посмотри на себя. Весь помятый, неопрятный, запах — как будто ты в нужнике ночевал.

Дядька виновато понюхал рукав и с сомнением сказал:

— Да вроде не сильно пахнет.

— Конечно, свое дерьмо не воняет, — обличил я его.

Овор нервно дернулся, пощупав штаны сзади, и с облегчением выдохнул.

— Нет там ничего.

— Да-а? — протянул я неверяще. — Странно. А запашок тот еще. Давай. Приводи себя в порядок! Мойся, брейся! — приказал ему. — И пойдем обедать.

Но дядька никогда не стал бы серым стражем, если бы его можно было так легко сбить с толку. Он дернулся было выполнять приказ и позвать коридорную девицу. Но потом остановился, сел на кровать и задумался.

Косо глянув на него и замечая, как быстро приходит в себя лигирийский чекист, я решил давить его дальше, не давая ему времени подумать.

— Знаешь, сколько времени ты отходил от пьянки? — спросил я, отвлекая его от ненужных мне мыслей.

— Сколько? — задумчиво спросил он, силясь собрать свои мысли в кучу. Но я пока немного его опережал и сбивал «настройки».

— Полтора круга, — сказал я обвинительным тоном.

— И что? — как-то уж больно равнодушно спросил он. — Мы что, куда-то опаздываем?

— Нет, но за то время, что ты разгонял мух своим храпом, меня могли обокрасть, — не зная, что уже говорить, выпалил я. Мой план трещал по швам.

Но дядька наконец перестал собирать свои мысли по одному ему известному пути и поплыл туда, куда я его и направлял. Это был крепкий, поджарый мужчина преклонных лет, но еще не растерявший своей силы. Как все южане, он имел нос с горбинкой и тонкие черты лица.

Он смотрел на меня с детским удивлением, силясь что-то мне сказать. Но только открывал и закрывал рот. Потом засмеялся и сказал:

— Шутишь, да?

— Почему «шутю»? — сделал я вид, что обиделся.

— Так у тебя же ничего нет! — внимательно разглядывая меня, с удивлением констатировал старый пройдоха известный ему факт.

— Есть, — ответил я и отвернулся, всем своим видом выражая обиженность.

— Да, и что? — с интересом спросил он меня.

Я повернулся и увидел, как дядька ощупывает пояс с деньгами, которого он не снимал даже на ночь.

— Деньги, — очень сурово произнес я. А потом, изобразив ярость, злобно зашипел: — Ты долго будешь сидеть, алкоголик старый? Или мне тебя к отцу отправить, чтобы он посмотрел, кому доверил своего сына? Тащи воду!

Дядька вскочил как ужаленный и опрометью выскочил в коридор. Оттуда раздался его могучий вопль: