Читаем Виктор Глухов полностью

Хоть и не были вожди согласны с такой постановкой вопроса ведения войны, но спорить не стали. Шаман показал себя жестоким и беспощадным не только с чужими, но и со своими орками.

— Значит пойдем быстрее, — вздохнул Срынь. — Скорее бы все это закончилось. Постепенно вожди один за одним покинули шатер.

Грум почесал объемистый живот. Посмотрел вслед последнему уходящему вождю. Шыр если ты не явишь славу Нашего Отца, то они один за другим разбегутся. Скоро поход на империю… и никто не будет гонятся по степи за отступниками. Верховный шаман зло зыркнул на вождя. — Не будет похода на империю, Грум. Отцу это не угодно. Покараем отступников и свергнем Великого… им станешь ты. Грум удивленно часто, часто заморгал.

Степь лагерь Свидетелей Худжгарха.

Грыз повел свои войска следом за вышедшими на войну кочевым племенами. Он проводил оседлых, не нападая, на три дня пути и убедился, что те не повернут обратно. Оседлые спешно, как могли, возвращались к себе на юг.

Его воины обученные и освоившие новую тактику быстрых налетов и отступлений, вылавливали разведчиков, отставших орков и безжалостно истребляли.

Грыз знал, что там, на севере в трех местах остались лишь старики и женщины с детьми. Но он также знал, что старые бойцы не посрамят, встанут на защиту своих племен и, если надо, полягут, но продержатся до его подхода. Он принял решение возвращаться. Первыми ушли три разведывательные сотни, ведомые его сыном. Остальные воины двинулись с обозом, оставшимся от оседлых. Грыз решил не бросать животных и провиант. Он имел цель с дальним прицелом — раздать это племенам, пострадавшим от последователей Отца. Пусть видят как свидетели Худжгарха отличаются от грабителей, идущих под стягом Отца.

Гонцы ждали повелений, чтобы отправиться в путь и сообщить Свидетелям Худжгарха куда направится орда. Или она разделится, чтобы расправиться с противником по частям, или выберет один маршрут. Но противник медлил. Он неторопливо продвигался вперед, с долгими остановками, словно не решался принять решение. Грыз понимал замысел их военачальника — дождаться подмоги со стороны оседлых орков, что было ему на руку.

Верхние плавны бытия. Замок Беоты.

А где-то вверху, в небесных планах бытия, возлежала на ложе, пребывая в великом раздражении, Беота. Черные прислужницы обмахивали ее опахалами и буквально тряслись от страха, страшась гнева госпожи.

— Как это у него получается? — размышляла сестра Рока. Сам пропадает неизвестно где, а город его строится и крепнет. Там живут одни сумасшедшие, не знающие законов Вселенной. И им на всех наплевать. Прогнали Рока сами, без Высокого. Сколько благодати они потратили на войну! Всю! Идиоты! Могли договориться с братом на вассалитет и дело с концом. А теперь иди и бери их голыми руками. Так нет, я не могу. Этот чертов договор… Додумать она не успела. Гору сотряс удар и скинул ее на пол. Стоя голая на карачках, в неприглядном виде, она удивленно моргала, не в силах что-либо сделать или произнести. Она пораженно хлопала ресницами, не понимая сути происходящего. У нее просто ни с того ни с сего исчезла огромная часть благодати. А гора резко понизилась. Наконец она опомнилась. — Кто? — заревела она, как раненная медведица. Кто посмел? Богиня вскочила, полная ярости и негодования. Заметалась, не зная, что предпринять и тут же перед ней появилась статуя.

— Тобой нарушен договор, — проговорила она. Статуя исчезла, а воздухе кружась, стал опускаться листок пергамента.

— Договор? — не понимая еще в чем дело и ухватив его на лету, удивленно вслух прочитала Беота и тут же хлопнула себя по лбу. — Дура! Как я могла попасться на удочку Рока? Она должна была защитить владения Самозванца. А она просто тупо смотрела как он штурмует гору, с уверенностью, что с падением горы, договор потеряет силу.

— Я тебя на куски разорву, мелкая сволочь! — закричала она в порыве безудержной ярости. Беота остервенело разорвала на мелкие кусочки договор, сожгла их в пламени своей ненависти и ища ей выход, стала крушить все вокруг. Она ломала мебель, била вазы, убивала прислужниц и кричала. Это был крик отчаяния и бессилия. Она дико, как животное, орала и выла, скрежетала зубами и плакала. Устав бесноваться и выместив свою ненависть и злобу, Беота остановилась, ее руки бессильно повисли, словно плети. Вокруг царил хаос, лежали истерзанные тела прислужниц. Ее разбитое сердце отравляла горечь поражения, во рту чувствовался горький привкус желчи, а в глубине ее гордого сердца зародилось невольное, в котором она не хотела сама себе признаться, восхищение Самозванцем. — Или… — уже тихо произнесла она. — Или замуж выйду…

Верхние плавны бытия. Замок Рока