Читаем Виктор Глухов полностью

— Говори кратко, что удалось узнать, — не поднимая глаз, приказал лерзиттеру сидящий за столом. Вид его был мрачен, на лбу отчетливо обозначились морщины.

— Задержанные действительно оказались теми, за кого они себя выдавали, Мет и Дар Донахи. Их опознали родственники. Оба насильники.

— Это все?

— Нет, дженерфютер. Были арестованы еще двое бродяг, что представились братьями Донахи.

— И где эти двое?

— Улетели на фронт.

— Улетели, значит, — повторил сидящий за столом и покачал головой. Посидел в раздумьях и неожиданно спокойно произнес: — Закрывайте дело как отработанный пустой материал. И сдавайте в архив. Ингорил слишком заигрался в шпионов. Да! Вот еще что, — остановил дженерфютер собравшегося уходить лерзиттера. — Тех двоих задержанных полицейские оформили?

— Нет.

— Ну тогда в отчете их не указывай.

— Слушаюсь.

Параллельный мир. Южный фронт

— Юберштурм[78] Кауф, к ротному! — передавалась по окопам команда от одного бойца к другому.

Я только что улегся поудобнее после ночного рейда и решил вздремнуть. Но меня, как назло, позвали к командиру роты разведки. Я не спал трое суток, ползал по переднему краю в минных полях и составлял уточненную карту для саперов. Такую работу мог проделать только я, и командование батальона, прознав про это, вовсю этим пользовалось.

Недовольно сплюнув, я передал Жюлю свой рюкзак и, пригибаясь, чтобы не попасть под прицельный выстрел снайпера, поспешил к командиру.

Когда я вошел в блиндаж, ротный оторвался от планшета, в который всматривался и что-то чертил на его экране.

— Изя, завтра утром, перед рассветом наши пойдут в наступление. Вы вместе с братом придаетесь им в усиление. Ваша задача — обеспечить скрытность их работы. Снимите наблюдателей и выключите камеры слежения. — Он хмуро глянул на меня. — Все понял?

— Понял, — неохотно ответил я. — Вопрос разрешите?

— Не разрешаю, — отрезал ротный. — Знаю я тебя. Опять будешь жевать свою резину насчет того, что саперы только что из учебки, и тому подобное. — Он взглянул на экран планшета, что-то там подправил и буркнул: — А где взять опытных саперов, Изя? Скажи мне? Парни больше тридцати дней тут не живут, это вы с братом и этот ваш Адвокат странным образом задержались. Все, кто с вами прибыл тем рейсом, давно червей кормят. Ты вон до штурмфютера дорос.

— Юберштурма, — поправил я.

— Пришел приказ на тебя и брата. Вы теперь штурмфютеры, а Адвокат юберштурм. — Ротный в сердцах отбросил планшет. — Я понимаю, Изя, что должен благодарить тебя за то, что еще жив. После той мясорубки только мы и остались в живых. Но сегодня, прошу тебя, будь внимателен. Наш полк идет первым, ты проследи там, чтобы проходы были качественно очищены.

— Сделаю. Только брата и Адвоката вместе с остальными в атаку не посылайте, мы все же разведка, а не пехота.

— Иди! Я услышал. — Ротный вновь уткнулся в свой полевой планшет.

Вот я и на фронте. На планете, за которую идут непрерывные кровопролитные бои. Смешно и грустно, но названия планеты я не знал, она значилась как 15/64. Населена она была лургами, но те покинули районы боевых действий, и мне она казалась безжизненной. Вокруг простирались развалины больших городов. Земля была изрыта воронками, и повсюду многочисленные безымянные холмики могил. Планета мертвых.

Что я видел на этой планете? Край бруствера окопов, нейтральную полосу и бруствер окопов противника. Так сузился мир для меня.

С призывного пункта нас под конвоем двух солдат и одного полицейского отвезли на портальную станцию и отправили на космическую станцию ВКС империи. Там уже собралось более двух сотен "добровольцев" со всей планеты. Все они были в потертом, старом обмундировании и расположились в большом ангаре прямо на полу. Кто стоял, кто сидел, многие, подложив под голову мешки, пытались уснуть. Только мы четверо сияли новеньким обмундированием — я, молчаливый Жюль, который теперь был Жюль Кауф, Адвокат и тот невзрачный мужичок, что вместе с нами прибыл из полицейского участка.

Станция никоим образом не напоминала станции моего нового мира. Те походили на юлу, эта была как монументальная бронированная пирамида раза в три меньше, чем та же торговая станция Шлозвенга. Узкие коридоры со стенами из клепаной стали, покрашенными в унылый серый цвет, навевающий грусть и безысходность.

"Оставь надежду всяк сюда входящий", — подумал я, разглядывая все, что попадалось мне на глаза. Нигде не прослеживался ни пластик, ни керамика. Крепко, мрачно и надежно. Воздух теплый и спертый. Везде обслуживающий персонал, сколько я ни смотрел, только эльфары.

Адвокат каким-то образом признал во мне главного и выполнял все мои команды. Жюль отмалчивался.