Читаем Виктор Глухов полностью

Поезд наш уходил через два часа, и он был на паровозной тяге. Здесь все так странно смешалось. Будущее переплеталось с прошлым немыслимым для меня образом. Тут и электродвигатели машин, светодиодные лампы и передача электроэнергии по воздуху, устаревшие телефоны и допотопные паровозы… Казалось, тут все замерло в развитии на каком-то промежутке времени… и пошло назад.

Состав подали вовремя. Носильщик дотащил багаж Жюля до футуристического вагона из черного пластика и хрома. Мы заняли просторное купе на двоих. Санузел, два дивана, душевая, мини-бар и телефон для связи с проводником.

— Никогда в таком вагоне не ездил, — оглядываясь, проворчал Жюль. — Хорошо богачи живут.

Зашел проводник в мундире. Проверил наши билеты и документы.

— Приятной поездки, зиттер Хельм Крузе. — Он вернул мне мои документы.

— Благодарю вас, — с небольшой долей высокомерия, как подобает очень состоятельному человеку, отозвался я и протянул ему банкноту в один дэрик.

Проводник с благодарностью принял ее и вышел.

— Так вы, зиттер, оказывается, с Пранавара и входите в клан Крузе, — подначил меня Жюль. — "Крузе и сыновья" — известная юридическая контора на планете. — Он усмехнулся. — И еще сорите деньгами. На вас это не похоже. Всем известно, что вы вытрясаете состояния у своих клиентов до последней монеты.

— Да? — спросил я.

— Да! — ответил Жюль, и мы расхохотались.

Открытый космос. Планета Суровая

Листиана небрежно, словно мешок со шкурами, бросили в мокрый подвал, закрыли дверь и ушли. Рядом кто-то был. Корданье, пребывающий в состоянии близком к отчаянию, кряхтя поднялся и пополз на карачках к еще одному несчастному. Встать он не мог, все тело болело, а ноги предательски дрожали и не хотели его слушаться. В камере, куда он попал, было темно. Он дополз до второго и уселся рядом. Закрыл глаза и стал ждать. Вскоре его глаза привыкли к темноте.

— Что, любовничек! — услышал он хриплый насмешливый голос. — И ты попался. Недолго царствовал.

Листиан открыл глаза и в темноте увидел заостренные черты лица графа. Тот оброс щетиной, похудел, но взгляд его горел непонятным для Листиана неукротимым огнем. Он отстранился от Швырника и долго того разглядывал. Затем спросил:

— Что, Карл и вас запер в темнице?

— Это не Штурбах, — отозвался граф и закашлялся. — Это кто-то другой. Вас, крыс, много расплодилось в моем графстве… кхе-кхе… но смею заметить, его милость примет меры. Он знает, как травить таких, как ты, щенок.

— Может, и не успеет, — невесело усмехнулся Листиан. — Пока его отпустят… если вообще ами отпустят вашего кумира. За это время многое может измениться. А вам, граф, навряд ли это поможет. Да и мне тоже. Мы, скорее всего, отсюда живыми не выйдем.

Он замолчал, но сидеть в темноте холодного подвала и со страхом ожидать своей участи было нелегко. Его тянуло на разговоры. Чтобы только не думать о своей судьбе и не гадать, что будет, он заговорил вновь. Тон его был злым и непримиримым.

— Княжество и колония обречены, Швырник. Ни ваши подвиги, ни его милость не способны защитить эту колонию. К ней тянется столько жадных рук… Это не понимаете только вы, все запертые здесь, в маленьком мирке. Против вас ополчился весь мир. Так зачем трепыхаться, создавать себе сложности? Надо было взять то, что дают, и быть довольными. А теперь ты и жену проморгал, и сидишь в подвале, хотя владетель. У вас под носом крадут вашу колонию, а вы даже этого не видите… Идиоты.

— Гаринда сама за себя отвечает, — невесело ответил Бран. — Она не выдержала испытания властью. Не каждый смог бы на ее месте устоять перед искушениями. В отличие от нее меня не назначали. Меня пожизненно наделили наделом, и это будет собственностью моей семьи, пока существует планета.

— Какая наивность! — усмехнулся Листиан. — Дни вашей паршивой колонии сочтены. Вы ничего не можете сделать, чтобы изменить ход истории. Вы все без гордости и чести! Тупицы! Вот ты находишься рядом с любовником своей жены и даже не пытаешься меня убить. А ты знаешь, что я с ней делал…

— Мне уже все равно, — перебил его Бран. — Она умерла для меня. Если отсюда выйду, разведусь. Да и она вряд ли останется губернатором. А остальное это только твой треп. Сюда уже совались и получили по морде. И еще раз получат. Со мной или без меня, не важно.

Заскрипела, открываясь, дверь. В проеме светлого пятна показалась фигура в маске.

— Корданье, на выход.

Листиан прислушался, но голоса говорившего не узнал. Он с трудом поднялся и побрел к выходу. У двери оглянулся.

— Прощайте, граф, — произнес он и ушел жалкой шаркающей походкой, с опущенными плечами и обреченно опущенной головой.

Бран отвернулся и ничего не ответил.

Корданье провели по коридору, плохо освещенному тусклым светом одной лампочки, и ввели в комнату, где сидел за столом человек в такой же маске, как у того, кто его сопровождал.

— Садись, Листиан, — произнес этот человек, и Листиан вздрогнул: этот голос он узнал.