— Ульф! Ты пойми: я теперь драккар вести буду! Спасибо тебе!

— Пожалуйста, — я тоже улыбнулся. — Только не утопи его, ладно? — И, заметив, как скривилось круглое лицо кормчего, тут же добавил: — Да шучу я! Знаю, что не по твоей вине, и бился ты славно!

— Кому — шутка, а кому — позор… — проворчал Ове, но, похоже, он уже не обижался.

А я — дурак. На такие темы острить нельзя. Не будь я хёвдинг, за подобную шутку могло и по роже прилететь.

Разобрались. Очнувшийся Медвежонок умял тройную пайку, выслушал мой отчет, всё одобрил и полез смотреть новый драккар.

Рабов распределили по кораблям и загрузили работой.

Затем я собрал всех и провел торжественный обряд приема в хирд двух новичков. Затем — пир из наших на глазах скудеющих запасов и свежей рыбы. Отмечу, что мы уже второй день болтались на месте. Вернее, тихонько дрейфовали по течению, потому что — штиль.

Глава шестнадцатая

Бунт на корабле

Проснулся я с мыслью: надо раздобыть провизию и пополнить запас воды. При первой же возможности. Ознакомил с этой мыслью хольдов и кормчего и нашел полную поддержку.

А еще мы, наконец, тронулись.

Парус висел, как старушечья сиська, так что шли на веслах. Поначалу — неплохо, но потом молодняк скис, и пришлось крепить конец и идти на буксире.

В общем, делали мы от силы пару узлов. И берег, вдоль которого шли, тоже не баловал: никаких признаков человеческого жилья. Пересекать же открытое море без пополнения припасов было рискованно.

После обеда ветер вообще поменялся на встречный, и Ове направил драккар к земле. Логично. Надо встать на якорь, пока нас не снесло обратно.

Что мы и сделали.

За ужином я обратил внимание, что сёлундская молодежь о чем-то сговаривается, искоса поглядывая в мою сторону. Что-то задумали тинейджеры-убивцы. Раз так, то занимайтесь делом. Я велел им покормить рабов и обеспечить их помывку. Мужчин — в море, женщин — на палубе, из ведер. Строго предупредил: если кто-то захлебнется, виновные завтра поплывут за кораблем на веревке.

Поверили или нет, но аттракцион устраивать не стали.

Пока сёлундские недоросли трудились, мы с Вихорьком немного поработали с шестами. То бишь с древками от копий. Вихорёк, конечно, умаялся: с его весом и размерами тягать здоровенное весло — тяжко, но держался изо всех сил. Мой новый хирдман Лейф смотрел с большим интересом, потом попросил попробовать.

Я не возражал. Отпустил Вихорька, который тут же без сил повалился на скамью, и поработал с норегом. Весельчак и здесь был хорош. Схватывал на лету. Шестом я работал по базе ушу — китайцы в этом доки, но Лейф очень быстро приспособился, и у нас с ним получилась неплохая игра. То есть именно игра. Я получил огромное удовольствие. Лейф тоже.

— Никогда подобного не видел, — признался он, когда мы закончили и уселись передохнуть на мешки с трофейной шерстью. — Ты очень необычно бьёшься, хёвдинг.

— Я готов учить тебя, — отозвался я. — Ты — великолепный воин.

Весельчак ухмыльнулся:

— Мне многие это говорили, но в последние годы мало кто мог меня побить. Только один человек: Торсон-ярл.

— Ты ему не родич? — поинтересовался я осторожно.

— Нет. Мы бились с ним. До первой крови, иначе я был бы мертв. Он быстр, как берсерк, и могуч, как горный тролль.

— Был, — уточнил я, успокоенный ответом.

— Почему — был?

— Я убил его.

— Ты?!

Я улыбнулся:

— Он был из такой же плоти, как ты и я. Даже не берсерк. Хотя однажды я убил и берсерка. Правда, он был намного меньше Торсона, иначе ты бы всё еще плавал под знаменем Вигмарра.

— Ага! — воскликнул Лейф. — Вот почему ты узнал прием, который я подсмотрел у Торсона! Этим приемом он победил меня.

— А меня — нет, — невозмутимо сказал я. — Лейф, у нас еще будет время поговорить. Похоже, мои люди хотят что-то мне рассказать.

Так и есть.

Ко мне направлялась делегация, возглавляемая Каппи Обжорой. И на физиономиях у всех была написала суровая решимость.

Что это такое? Бунт на корабле?

Каппи Обжора — впереди. За ним — группа поддержки в виде трех сёлундских недорослей.

На юношески гладком личике Каппи была написана решимость, приправленная некоторой долей опаски. Опаска — это хорошо.

— Что тебе надо? — поинтересовался я.

— Хёвдинг… — Точно что-то незаконное. Эко как глазки бегают! — Хёвдинг! Мы хотим, чтобы ты признал нас дренгами. С правом на долю!

Выпалил и ждет. Я встал. Потом медленно сжал кулак… Нет, не попятился. Стоит.

Я поглядел на свой кулак, потом на тинейджера и поинтересовался:

— Мы — это кто?

— Хавур, Тори, Грендель, Ренди, Элаф.

— Почему?

— Мы же бились, кровь вражескую пролили!

— Понятно, — процедил я. — Героями себя возомнили? Знаешь, что было бы правильным, герой?

— Что?

— Врезать тебе так, чтобы ты летел отсюда и до самой мачты.

Молодец, Обжора! Продолжал стоять, гордо выпятив подбородок.

— Но по первому разу прощаю. И даже готов дать ответ.

— Какой, хёвдинг?

— Нет, разумеется.

— Но почему? Мы же дрались, как все. И гребем не хуже прочих, а даже и лучше.

— Лучше — кого?

— Лучше Вики.

Так, уже и на Вихорька наехали.