Читаем Вихри враждебные полностью

– Боже мой… Милая моя, – прошептала принцесса Виктория, – я даже и не предполагала, что дела твои обстоят настолько плохо. Прими мое самое искреннее сочувствие. Ах, как бы мне хотелось, чтобы и на меня смотрели бы такими глазами, какими на тебя смотрит твой colonel Berezhnoy… При этом в его глазах горит какой-то странный огонь, и это так волнующе и романтично…

– Милая Тори, – вздохнула Ольга, – ведь в этом мире так много умных, замечательных и все понимающих мужчин. Почему бы тебе не обратить внимание на адмирала Ларионова? Мне кажется, что под маской неуклюжего русского медведя в нем скрывается благородный рыцарь с нежным сердцем и ранимой душой…

Последние слова Ольги пробили броню вечной британской невозмутимости ее кузины, и брови Виктории удивленно взлетели вверх.

– Как?! – воскликнула она. – Не адмирал ли просил тебя завести со мной этот разговор?

– Да что ты, Тори, – отмахнулась Ольга, – я сказала это потому, что мне захотелось тебе помочь. К тому же адмирал выше этого, и вообще, иногда мне кажется, что он уже женат… на своей любимой эскадре. А ведь каждому мужчине нужна женщина, как говорит мой полковник, его половинка. И мне почему-то кажется, что вы с адмиралом созданы друг для друга.

Щеки Виктории слегка зарумянились, на ее губах вдруг расцвела робкая улыбка.

– Моя милая проницательная кузина, – вздохнула Виктория, – да с чего ты взяла, что мы с адмиралом Ларионовым можем понравиться друг другу? Ведь только моей симпатии для этого недостаточно. Я уже не верю в то, что мне встретится такой мужчина, которому была бы нужна такая старая дева, как я, а не мое положение в обществе и прилагающийся к нему титул.

– Дорогая Тори, – Ольга оглянулась по сторонам, бросив мимолетный взгляд на мостик, где мужчины были заняты своими вечными никотиново-политическими разговорами, – адмирал Ларионов выше всех этих условностей. Если ты ему понравишься – а я верю, что это обязательно случится, – то любить он будет тебя такой, какая ты есть, не обращая внимания ни на твой возраст, ни на твои недостатки. Это именно так, и никак иначе, уж поверь мне.

На какое-то время принцесса Виктория растерянно замолчала, а потом поджала губы и опустила глаза.

– Дорогая кузина, – после небольшой паузы произнесла она, – даже если допустить, что твои взбалмошные фантазии не лишены смысла, то подумай, что скажет в данном случае наше британское общество и в особенности моя милая мама́?

– Милая Тори, – Ольга сейчас была похожа на строгую учительницу, рассказывающую своим непослушным ученикам о правилах хорошего тона, – а какое тебе, собственно, дело до мнения какого-то там общества. Ведь это именно твоя жизнь, и если ты сама не будешь вести себя как самостоятельная и независимая личность, то никто не будет воспринимать тебя всерьез. Хочешь своего счастья – так борись за него, а по-другому не получится.

– Дорогая сестрица, – поинтересовалась Виктория, – а почему ты решила, что я хочу именно такого счастья?

– Милая Тори, – улыбнулась Ольга, – да я вижу по твоему лицу, что ты хочешь обычного женского счастья с равным тебе по разуму мужчиной. Ты уж извини, но Слава научил меня разбираться в людях.

– Ну что ж… – замялась Виктория, – я в принципе не против… но…

В этот момент в воздухе раздался оглушительный свист и рев, возвещая, что на авианосец «Адмирал Кузнецов» совершает посадку самолет.

– Что это? – вздрогнула Виктория.

– Это означает, – торжественно ответила великая княгиня, – что на переговоры с твоим отцом прибыл мой брат-император. Если ты согласна поближе познакомиться с адмиралом, то с его помощью я сумею это устроить. Не делай такое скорбное лицо, кузина, мне так хотелось бы видеть тебя счастливой. Разве ты этого не заслужила?

13 июля (30 июня) 1904 года, 16:45.

Английский канал,

15 миль западнее города Кале (Франция).

Объединенная эскадра адмирала Ларионова

Император Михаил прибыл на борт ракетного крейсера «Москва» в боевом настроении. На нем был парадный черный мундир полковника морской пехоты, при тельнике и черном берете. На груди красовался всего лишь один белый эмалевый крестик ордена Святого Георгия 4-й степени, полученный им от брата Николая после ранения на борту «Сметливого» при нападении британской шхуны-ловушки «Марокканка». Ордена, полученные им при рождении, а также по разным парадным и дипломатическим поводам, император предпочел не надевать, чтобы не быть разукрашенным, как рождественская елка. Орден Святого великомученика Георгия, даваемый только за личную храбрость и мужество, перевешивал все остальные награды.