Читаем Виденное наяву полностью

– Пожалуйста, дайте каталку. Я мигом отвезу, а вас отблагодарю. Пожалуйста… – Мне казалось, что вежливость – универсальный ключ.

Санитар, ни слова не говоря, повернулся и ушел за домик. Потом загремел крюк, дверь отворилась, и сразу же за дверью я увидел вожделенную каталку.

– Ну неужели жалко дать. Что бы я с ней сделал? И никто бы не узнал.

– А вы зря не разговаривайте, молодой человек. Давайте, что хотели. А то ведь я и передумать могу. Вот не войду в положение, и все.

Я затормошился, зашарил по карманам, нащупал, что надо, и протянул санитару.

– Войдите, войдите, пожалуйста, в мое положение… – У меня прямо кровь отлила от сердца. – Хватит? – с тревогой спросил я.

Санитар внимательно разглядывал бумажку.

– Да разве этого добра когда хватает? Обеднели, что ль, все? Документ давайте.

– Какой?

– Свой. Э-эх, дети. Сдадите каталку – верну.

– У меня нет с собой ничего, – сказал я сразу севшим голосом.

– Ты что, со мной шутки шутишь? – сказал санитар с яростью в голосе. – А ну, выходи из приемного… – и он начал наступать на меня, вытесняя из коридорчика.

– Подождите-подождите, – чуть не закричал я. – Ведь неудобно же получится. Около вас на уличной скамье лежит мертвый человек.

– Неудобно знаешь что бывает?

Тут меня осенило. Я торопливо начал стаскивать куртку. Утренний холод прошиб меня насквозь.

– Вот залог. Возьмите куртку. Привезу каталку – вернете. Она подороже стоит, чем эта железка.

– Закурить есть?

Я кивнул. У меня отлегло от сердца.

– Берите все.

– И на том спасибо. Нищие дети, честное слово. Вот до чего дело дошло… Морг – там. – Он указал на бетонное здание, похожее на заводской цех…

Я подкатил каталку к широкой двери, когда оттуда выглянула, видимо, только что пришедшая дама в очках.

– Что везете?

– А что сюда возят? – ответил я устало. – Покойника везу.

– А каталку где взяли?

– Где надо, там взял. – Во мне снова закипала злость.

– А вы не грубите. С вами вежливо говорят.

– Куда везти, лучше скажите вежливо.

– Подождите, не спешите. Здесь спешить уже поздно. Документы давайте.

– Какие документы?

– Как какие? Справку о смерти.

– Так ведь вот он.

– А кто знает, что он мертвый… Повторяю, справка есть?

– Вот, из мамонтовской поликлиники.

– А из милиции? Что вы ему не помогли на тот свет отправиться.

– Да что вы такое говорите? – Меня прямо передернуло от ужаса.

– Много таких случаев. Могу рассказать.

– Я не знал, что из милиции надо, – решительно сказал я и развел руками.

– В таком случае мы его не возьмем, – сказала дама, поворачиваясь, чтобы уйти.

– То есть как? – Я готов был рычать от отчаяния. – Это отец моего друга. Да вы его, наверно, знаете, это ваш врач, доктор Кауфман.

– Я, кажется, вам уже объяснила, молодой человек, без акта из милиции принять не смогу.

– Его же здесь все в лицо знают. Заведующий кожным отделением…

– А по мне хоть заведующий Красной площадью, – тараторила она, ничего не слыша, ни во что не вникая. – Акт есть – давайте, нет? – нет!

– Послушайте, – сказал я. – Сейчас вам просто станет стыдно. – Я откинул с головы Самуила Абрамовича угол пикейного одеяла и еловую ветку.

– Боже, так ведь это Кауфман! – воскликнула она, изменившись в лице и как бы возвращаясь к реальности. – Да что это вы надумали?.. Самуил Абрамович… Ладно, возьму грех на душу, давайте справку.

Я протянул ей бумажку. Она внимательно ее прочла, шевеля губами, и все человеческое вновь стерлось с ее лица.

– Это же областная справка. А Кауфман прописан где? В Москве. А справка должна быть с места прописки. Нет, ничего поделать не могу. Я не смогу его оформить как положено.

– Что значит «как положено»?

– Записать соответствующим образом. Необходимо идентифицировать документ и покойника.

– Но вы же его узнали?

– Лет пятнадцать работаем вместе. Он поразительно сохранил свой облик. Смерть пощадила его.

– За чем же дело стало? Вы же интеллигентный человек…

– Вы моей интеллигентности не касайтесь!.. Дело за справкой. Любая проверка может заподозрить меня бог знает в чем.

– Ну, в чем, например?

Говоря это, я потихоньку вдвигал каталку в помещение морга. Вот вдвину, решил я, на всю длину, и брошусь бежать прочь. А куртка? Черт с ней.

– Не надо, не надо, не самоуправничайте, – заметила регистраторша мой маневр. – Давайте все решим мирно, деликатно. Покойник был такой деликатный человек.

Я снова стал приходить в ярость.

– А что бы подумал этот деликатный человек, если бы услышал все, о чем мы с вами говорим? Вот получил бы удовольствие.

– Морг – режимное учреждение, и подчиняется оно не больнице, а еще кое-кому… – зашептала она. – Я надеюсь, это между нами… У них очень строгий учет всей документации… Аркадий Михайлович! – вдруг с облегчением воскликнула она. – А вот и наш заведующий.

К дверям приближался почтенный господин в годах.

– Доброе утро, товарищи, – бодро приветствовал он нас. – С хорошим днем.

– Аркадий Михайлович, – перебила его регистраторша. – Этот гражданин доставил нам тело скончавшегося доктора Кауфмана.