Летом 1916 года Ивановы вместе с Эрнами наняли дачу на Красной Поляне – неподалеку от Гагры. Там находились греческое селение и несколько профессорских дач. В ущельях и долинах среди гор рос густой лес. Повсюду царила дикая, первозданная красота. Впоследствии Вяч. Иванов вспоминал об этих местах в неоконченной поэме «Деревья»:

Медведей, один из которых упомянут в поэме, в тех местах и в самом деле водилось немало. Лидия Иванова вспоминала, как однажды маленький Дима увидел рядом с собой четырех медвежат и хотел было к ним кинуться, но мама и нянюшка, несмотря на бурный протест ребенка, увели его во избежание встречи с медведицей, что могла появиться в любую секунду.

Познакомились тогда Ивановы и Эрны и с молодым монахом отцом Маркелом, который был тайным помощником отшельников-«имяславцев», живших вокруг в лесах. Возникло это направление в русском монастыре на Афоне. «Имяславцы» утверждали, что имя Иисуса уже само по себе есть Бог и обладает Божественной силой. В обители между братией вспыхнули бурные споры. Святейший синод Российской Православной Церкви, рассмотрев дело, признал «имяславство» (или, как его называли еще, «имябожество») ересью. В 1913 году к Афону подошли русские военные корабли. Несколько сотен «имяславцев» были насильственно вывезены в Россию и разосланы по разным монастырям. Некоторые из них тайно жили в лесах, в том числе и вокруг Красной Поляны. Лидия Иванова писала: «Они располагались за много верст один от другого, и зимой были абсолютно лишены какого-либо общения с людьми… Летом же посредником меж ними служил о. Маркел. Он им носил провизию для зимы – муку, крупу, свечи, спички. Деньги о. Маркел добывал продажей мелких деревянных изделий – ложек, блюдечек, разрезных ножей, которые пустынники вырезали из красивого белого дерева, напоминающего слоновую кость и прозванного в этих местах “кавказской пальмой”»[323].

«Имяславцам» в России сочувствовали очень многие верующие и культурные люди. В их защиту выступил отец Павел Флоренский. Одно из своих стихотворений посвятил «имяславцам» в 1915 году Мандельштам:

Благоволил «имяславцам» и Эрн. Он сумел войти с ними в доверительные отношения и даже пригласил одного из пустынников встретиться с ним и Вяч. Ивановым. Когда тот пришел, они втроем закрылись в комнате и очень долго, оживленно и сердечно беседовали. На Вяч. Иванова эта встреча произвела глубокое и радостное впечатление.

Осенью Лидия с М. М. Замятниной и Эрнами вернулась в Москву, поскольку начинались занятия в консерватории. Вяч. Иванов с Верой и Димой решили на год остаться на юге. На две недели они остановились в Мацесте, где поэт лечился грязевыми ваннами, а затем поселились в пансионате «Светлана» в Сочи. Вяч. Иванов работал там очень много: написал значительную часть мелопеи «Человек», ряд лирических стихотворений, перевел размером подлинника Эсхиловы трагедии.

В декабре из Москвы приехала Лидия, чтобы провести с семьей рождественские праздники. Об этих днях она вспоминала: «Среди пансионеров были певцы, один пианист; они устраивали музыкальные вечера. Вячеслав для забавы написал маленькую драматическую сценку, и Вера устроила спектакль. Я забыла, о чем шла речь, но было что-то патетическое и появлялся отравленный букет цветов»[325].

Весело и беспечно праздновали в пансионате «Светлана» наступающий 1917 год.

Глава VII

«На дне преисподней». 1917–1920 годы