Читаем Вячеслав Иванов полностью

Смеховая традиция «Бульвара и Переулка» была тесно связана с «арзамасскими» забавами и с наследием Козьмы Пруткова. Здесь царили пародия и веселый перевертыш. Для травестирования мог сгодиться даже формат газетного объявления, как, например, в шуточном опусе Эрна «Бульварная пресса и переулочные точки зрения». Вот одно из этих объявлений: «Вегетарианская столовая… Примерное меню: 1. Разварной тезис. 2. Антитезис с горьким миндалем. 3. Душа России всмятку. 4. Салат из антиномий. 5. Пастеризованный синтез… Собачья Площадка, что у Николы-на-Ямах…»[319]

Текст был, конечно же, рассчитан на очень узкий круг «своих», знающих обстоятельства и потому хорошо понимающих намеки. Речь шла о Бердяеве. «Тезис», «антитезис», «синтез», «антиномии» были постоянными композиционными приемами в его сочинениях, методом парадоксального мышления философа. «Душой России» называлась одна из бердяевских работ, вышедшая отдельным изданием в 1915 году. Адрес «Собачья площадка, что у Николы-на-Ямах» тоже включал в себя сразу несколько намеков. «Собачья площадка», где философ никогда не жил, напоминала о бердяевском «тотеме» с рисунка Е. С. Кругликовой. Трактир «у Николы, что на Яме» находился на противоположном конце Москвы от арбатской Собачьей площадки – у Мясницких ворот. Всем было известно, что Бердяев ходил туда беседовать с народными богоискателями. И наконец, «Ямы» во множественном числе намекали на неблагоустроенность улиц, где философ сломал ногу.

Характер столь же веселого словесного шаржа носило «объявление» «Врачи и лечебницы», составленное Л. Ю. Бердяевой: «Эрн В. Ф., профессор. По всем специальностям. Народная медицина… Баня, травы, заговоры. Метод онтологический». Здесь явно пародировалось «славянофильство» Эрна.

«Иванов Вяч. Ив., приват-доцент. Гипнотизм, магнетизм. Ритмическая гимнастика. Лечит парами и эфиром»[320]. В шуточном портрете выделялись главные черты прежнего хозяина «башни» – душеловца с его почти магической властью над умами, великого знатока античной и русской метрики.

А М. О. Гершензон сочинил для «Бульвара и Переулка» забавную «Теорию словесности», где уподобил грамматический состав предложения семье: подлежащее – отцу семейства, сказуемое – матери-хозяйке, дополнения – детям, прилагательные – племянницам и другим родственникам, живущим в доме. На основе этого он сделал «сравнительный анализ» стиля Бердяева и Вяч. Иванова: «Фраза Н. А-ча более похожа на деловое товарищество, нежели на любящую семью; у него члены фразы находятся между собою в юридических, но не в душевных отношениях, каждая фраза замкнута, не желает знать своих соседей… Отсюда проистекает впечатление, что слова, употребляемые Н. А-чем, в сущности, прирожденные холостяки… те немногие определения, которые родились у подлежащего со сказуемым, кажутся лишними, нелюбимыми…

То ли дело патриархальная фраза Вяч. Ив.! Здесь много детей… но еще больше гостей; ибо здесь царит радушное и приветливое гостеприимство, дверь для всех открыта и стол повсечасно уставлен яствами. Фраза Вяч. Ив. – многолюдная трапеза, где за непринужденной беседою сотрапезники неспешно вкушают поэзию и мудрость, коих к концу и вовсе не остается. Власть домохозяев – подлежащего и сказуемого – почти не чувствуется, но все совершается по их тайному замыслу… Сюда не войдет какой-нибудь неуч, грубый труженик, конкретное существительное, здесь только избранные слова, которые способны поддержать разговор “о Логосе и о матерьях важных”; здесь вкруг стола что ни слово, то именитый символ, или благородная метафора, каждое существительное – не существительное, а глагол, именно “глагол времен, металла звон”, здесь дальние странники, выходцы из грек и из латин, ветхие мнихи, слова иератические, речения выспренние и торжественные»[321].

Журнал «Бульвар и Переулок» просуществовал всего лишь несколько месяцев, но любовь к веселой импровизации сохранилась в семье Ивановых навсегда. Позже, в 1926 году, живя в Италии, дети Вяч. Иванова Лидия и Дмитрий начали выпускать для отца рукописную газету в одном экземпляре. Называлась она «Пуля Времен – Гляс наших, открытый всеми новому, НО благородному». (Слово «Гляс» возникло в результате опечатки вместо «глас», но прижилось и не было исправлено.) Газета выходила на протяжении многих лет. Среди ее воображаемых сотрудников были писавший политические передовицы ярый монархист генерал Поедай-Жаркое и заведующий культурной частью бывший семинарист Фьоресценский (явный намек на Флоренского). Публиковался в ней и Вяч. Иванов, а со временем стали появляться материалы и высказывания от лица собратьев по перу, разбросанных по всему миру, вовсе не знакомых людей, католических монсеньоров и даже папы римского. Никто из них, конечно, о своем «авторстве» в «Пуле» и не подозревал.