Читаем Виа Долороза полностью

– Получите у Гаева, – Михайлов нетерпеливо махнул рукою. – Но… Акцентируйте внимание! Все должно быть достойно, без разыгрывания великодержавной карты… И главное, чтобы не было никаких политических эксцессов… День скорби, сами понимаете, – не время для политических игрищ… Делегация будет представительная… Поедут практически все члены правительства, главы республик… Работы у вас будет много…

Плешаков слушал внимательно, подобострастно поглядывая на по-деловому собранного Михайлова, но за его хорошо сыгранным спокойствием, скрывалась крайняя озабоченность. В висках у него тревожным родничком пульсировала назойливая мысль:

"Неужели, так и отпустит? Неужели не спросит? Тогда я или полный дурак или чего-то не понимаю!"

– Ну, а теперь по второму вопросу… Что нового известно по поводу тайных переговоров между членами правительства? – спросил Михайлов пристально глядя на Плешакова – Плешаков успокоенно вздохнул: "Нет, я не полный идиот!" Он понял, что Михайлов просто тянул время, прежде чем приступить к самому главному. Значит, все нормально… Теперь можно было начинать разыгрывать свою комбинацию.

– Что-то говорить точно сейчас трудно, – ответил Плешаков уклончиво. – Ясно одно, – Вязов пока своего согласия не дал… Как и большинство вовлеченных в этот процесс, он колеблется, ждет результатов аналитического исследования, который готовят сейчас МВД, Минфин и КГБ… Но у меня сложилось впечатление, что и даже Крюков, главный инициатор заговора, не обладает полностью всей информацией… И это, на мой взгляд, может быть опасным…

Плешаков замолчал, терпеливо дожидаясь наводящих вопросов, а Михайлов посмотрел на него настороженно, исподлобья и задумчиво помассировал кончиками пальцев высокий лоб.

– Что вы имеете в виду? – наконец, спросил он.

– По некоторым данным с начала марта, то есть ещё четыре месяца назад, через некоторые подразделения КГБ начал активно осуществляться вывоз капитала за рубеж… – Плешаков удобно распрямился на обитом золотой парчой стуле, который стоял совсем рядом с президентским креслом. – В этот процесс вовлечены – контрразведка, то есть Второе управление, третье управление – военная контрразведка, и шестерка – Управление контрразведки в экономической сфере… Насколько мне стало известно, через Второе управление в третьи страны продается советская военная техника, подлежащая конверсии… Третье управление занимается продажей имущества Западной группы войск, а шестерка использует средства коммерческих структур, на которые у них появился компромат… Все эти данные получены косвенным путем, но из разных источников, так, что им вполне можно доверять…

Лицо у Михайлова стало сумрачным, а лоб замялся мелкими складками, как кожура у переспелого персика. Судорожно пытаясь переварить полученную информацию он спросил:

А какую роль в этом в этом всём играет Крюков?

Насколько я теперь понимаю всё это делается за его спиной… По моим расчетам Крюков не контролирует ситуацию около полугода… – Плешаков едва заметно усмехнулся.

Почему вы так думаете? – удивился хозяин кабинета.

Пять месяцев назад Аналитическое управление КГБ подготовило доклад о перспективах развития политической ситуации в стране, но доклад до Крюкова почему-то не дошёл… Из чего я сделал вывод, что с ним не считаются уже даже на уровне руководителей Управлений…

Плешаков замолчал и принялся внимательно наблюдать за Михайловым – поймет или нет? "Ну же! Ну! Давай, соображай!" – словно стараясь подстегнуть Михайлова, он уставился на президента настойчивым, напряженным взглядом, но Михайлов сосредоточенно молчал. Но вдруг лицо его вспыхнуло и пошло темными пятнами …

"Дошло!" – понял Плешаков, удовлетворенно откидываясь на спинку стула. Внешне он остался абсолютно безучастным, но когда глаза их встретились, Михайлов увидел в глазах генерала триумфальные огоньки. "Ну, что? Куда ты теперь без меня денешься?" – прочитал в них Михайлов и понял, что Плешаков уже видит себя в кресле Председателя КГБ.

– Хорошо, Юрий Алексеевич, – произнес Михайлов сухо. – Спасибо за информацию! Вы свободны…

Плешаков вышел, оставив Михайлова в пустом кабинете.

Через полчаса Михайлов уже стоял посреди комнаты у себя дома, на Кутузовском проспекте. Не сняв рабочий костюм, сорочку и галстук, он нервно засунул руки в карманы брюк и пристально смотрел на Нину Максимовну.

– Нина, как ты не понимаешь? – говорил он сердито. – Подумай! По словам Плешакова, доклад не дошел до Крюкова в конце февраля… А в марте начался вывоз капитала за рубеж! Это же не совпадение какое-нибудь! Они же просто грести под себя начали… Понимаешь теперь, какие выводы содержал этот доклад?

Нина Максимовна, сидевшая в кресле, судорожно сжимала вспотевшими, холодными ладонями тонкие резные подлокотники, как будто кресло под ней кто-то раскачивал и оно вот-вот должно было опрокинуться.

– Какие? – негромко спросила она, словно боялась услышать нечто ужасное.

Михайлов зло усмехнулся: