Читаем Виа Долороза полностью

– Владимир Николаевич… Нет у нас сил на Империю… Время империй прошло! Сейчас надо честно признаться – не выгодно нам создание союзных органов, все свои проблемы Россия может решить и без Михайлова! Если мы хотим развиваться, надо прекратить финансировать союзные структуры… А если сохраним ресурсы для себя, то скоро, очень скоро сможем выйти на уровень развитых стран… А республики к нам ещё прибегут, некуда им бежать, и даже о границах тут спорить нечего! Черт с ними, в конце концов, с границами… В тяжбах о них можно всю жизнь барахтаться, да только зря время потеряем и в нищете и разрухе погрязнем. Владимир Николаевич… Надо делать этот шаг… Трудный, непростой, но необходимый! Сумел же в свое время Черчилль отказаться от Индии, а де Голь от Алжира. Кто их теперь за это осудит?

Бельцин, выслушав Чугая, усмехнулся одними губами:

– Это все слова, Тимур Борисыч. Слова… А мне экономическая программа нужна! Ясно? У тебя, кажется, целый институт есть. Вот и действуй! Но программу мне дай!

Последнее слово Бельцин произнес резко, как гвоздь в доску забил. Чугай нетерпеливо ерзнул на стуле.

– Владимир Николаевич… Собственно за этим я ведь и пришел! Задачка, конечно, непростая… (У Бельцина грозно поджались губы и Чугай тут же поспешил добавить.) Но меня приглашают на международный экономический форум в Швейцарию… – он проворно вытащил из-под принесенных листов длинный узкий конверт с целлулоидным окошечком для адреса и пододвинул его Бельцину. – Там собирается вся мировая экономическая элита… Лучшего места для привлечения специалистов и придумать нельзя…

Бельцин сначала посмотрел на конверт, затем искоса на Чугая. Подумал:

"Глубоко копает! И кругозор есть, и работать умеет… Далеко пойдет, если волю дать… А может и стоит дать? Пусть пройдоха и свой карман при случае не забудет, но если нужно – в лепешку расшибется, а дело свое сделает! А что не прост? Даже хорошо… В политике простачки не выживают…"

Помолчав немного, ответил ворчливо:

– Ладно… Поезжай! И в общем так, Тимур Борисыч… Привлекай кого хочешь, но помни! Мне от тебя нужна экономическая программа, и нужна в кратчайшие сроки… Чтобы я мог выйти к людям и честно сказать – такой путь избрала Россия. Пойдем по нему через год-два будем жить лучше… Я готов дать руку на отсечение за это…

А потом упер в Чугая холодные глаза-льдинки и добавил жестоко:

– А ты, Тимур Борисыч, соответственно, голову! Понял меня?

Чугай судорожно сглотнул.

И все-таки одной экономической программы ему мало – Бельцин это прекрасно понимал. По большому счету ему требуется чудо, чтобы свалить Михайлова… Но только чудо на то оно и чудо, что происходит совершенно неожиданно…

Матросская тишина… Эта улица в Москве имела странное название. Уже мало кто из местных старожилов помнил, что название она получила от богаделен, располагавшихся когда-то на этом самом месте. В прошлом веке эти богадельни, содержавшиеся на средства Адмиралтейства, служили последним приютом для неимущих моряков. Состарившиеся ветераны былых морских баталий мирно заканчивали здесь свой век.

Но бурный век двадцатый, пронесшийся ураганом по городам и весям, внес свои коррективы в ландшафт московских улиц. Богадельни снесли и на их месте теперь стояла тюрьма. Тюрьма необычная – тюрьма для партийной элиты. Построенная эдак лет сорок назад по личному распоряжению тогдашнего секретаря ЦК Смоленкова, в отличие от других подобных заведений, она никогда не входила ни в систему МВД, не контролировалась МГК, а подчинялась напрямую Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б).

Здесь все было по высшему разряду, все, как и положено для высшего партзвена: в кабинете начальника тюрьмы стоял заветный спецтелефон – "кремлевская вертушка", персонал – вахтеры, конвоиры и следователи, – набирался только через спецкомиссию, и даже допросы тут проводились в соответствии со специально утвержденной инструкцией, написанной, по слухам, все тем же Смоленковым… Правда, что ни в коей мере не спасало самих заключенных от последней в их жизни прогулки к тупиковому коридору в сыром подвале этого сугубо секретного на тот момент заведения.