Читаем Виа Долороза полностью

– Я четыре часа подряд пытаюсь созвониться с Бельциным! – произнес Линаев со злостью. – И все четыре часа мне отвечают, что он занят и проводит совещание Совета министров… Сволочь! А всё вы, Виктор Александрович… Да, вы! Почему ваши люди не арестовали Бельцина по дороге в Москву, я вас спрашиваю? "Бельцин – реальная власть! Противника не обязательно уничтожать, достаточно с ним договориться!" Это ведь ваши слова! Вот! Договорились… (Лицо у Линаева судорожно перекосилось.) – А знаете, что это такое? – он пихнул в сторону Крюкова лежавший перед ним отпечатанный лист. – Это обращение Бельцина, где нас с вами объявляет изменниками Родины! А вот ещё! – в сторону Крюкова полетел ещё один листок из тех, что были разбросаны на столе. – Здесь уже Бельцин призывает объявить всесоюзную забастовку! А вот сообщения… Бастуют заводы в Красноярске, Ленинграде, в Москве… В Москве бастует завод "Серп и молот", бастует автозавод имени Ленинского комсомола! Что вы на это скажите? Благодаря вам из нас сделали пугала, государственных преступников! И кстати, Виктор Александрович… А где это ваш верноподданный слуга Плешаков? Почему-то я давно его не вижу… Может вы тогда объясните, почему у меня и у Петрова сегодня сменилась охрана? Не знаете? Может, я вам тогда подскажу… Наверное, для того, чтобы нас было легче арестовывать? Ну? Что же вы молчите, Виктор Александрович?

Линаев уставился на Крюкова ненавидящим взглядом, но Крюков продолжал нависать над ним неподвижным, гранитным истуканом.

– Я молчу? – вдруг выдавил он с раскаленной яростью в голосе. – Нет… Я не молчу! Пугал из нас никто не делал… За исключением тех, кто пугало сделал из себя сам! А по поводу того, что происходит в стране? По поводу того, что происходит в стране у меня несколько другая информация! – Крюков раскрыл сафьяновую папку и принялся доставать из неё отпечатанные листы. – Вот! – он со всей силы припечатал листок к поверхности стола, прямо перед носом у Линаева. – Дальний Восток, Хабаровск! "Поддерживаем КЧС, требуем более решительных действий по отношению к лицам, разваливающим страну"! Это раз! Северный Кавказ! "Терское казачество поддерживает действия КЧС!" Это два! – перед Линаевым оглушительным шлепком лег ещё один лист. – Ростов-на-Дону! "Создан областной комитет в поддержку КЧС!" – Крюков, не останавливаясь, в каком-то механическом раже, продолжал вытаскивать листы из папки и, словно штампуя, выкладывать их перед Линаевым. – Татария – забастовок нет, все предприятия в республике работают нормально! Азербайджан рассматривает введение чрезвычайного положения, как стабилизирующий фактор! Продолжать или нет?

Смерив Линаева презрительным взглядом и не дожидаясь ответа, он громко захлопнул папку. Линаев судорожно сглотнул – во время оглушительного монолога он, сидел, втянув голову в плечи, но Крюков, похоже, решил на этом останавливаться… Шагнув к одному из телефонов, стоящему на столе перед Линаевым, он резко поднял трубку.

– Крюков у телефона! Соедините меня с заводом "Серп и Молот"… – приказал он ледяным тоном. – "Серп и Молот"? Что у вас твориться на заводе? Ничего? Что значит ничего? Цеха работают? Так! (Кривая усмешка через все лицо.) Значит правильно я вас понял – цеха работают с большим энтузиазмом? Хорошо! Спасибо! – нажав на рычаг телефона, Крюков кинул на Линаева полный презрения взгляд, а затем снова поднес трубку к уху.

– Автозавод Ленинского комсомола мне! Автозавод? Кто у аппарата? Главный инженер? Директор где? Три дня, как в отпуске? Хорош директор, нечего сказать! Какая обстановка на заводе, почему простаиваете? Что? Не простаиваете? Подождите! Повторите ещё раз! – Крюков быстро протянул руку к пульту и щелкнул тумблером громкой связи. Из динамиков раздался недоуменный голос:

– Обстановка на заводе спокойная, товарищ Крюков… Конвейер работает в обычном режиме… У нас ряд цехов не работают, потому что запчастей нет, – у завода не хватает оборотных средств, а в остальном всё нормально… О забастовках речи нет…

Крюков отщелкнул тонкий тумблер обратно и смерил Линаева давящим, полным отвращения взглядом. Линаев сидел с прокисшим видом и смотрел куда-то в сторону. Крюков повернулся к Тугго и Вязову и, ткнув пальцем в Линаева, спросил ядовито:

– Это кто?… И это президент?…

Массивный Вязов осторожно вскинул голову и пробасил из под лохматых бровей:

– Виктор Александрович… Ты это…

Но Крюков оборвал его:

– Нет! Это не президент! Это дерьмо!

И, круто повернувшись, направился к двери.

– Виктор Александрович! – раздался у него за спиной окрик Линаева. – Виктор Александрович! Вернитесь!

Но Крюков уже громко хлопнул дверью и вышел в коридор.

"Зачем приходил?" – подумал он, идя обратно по длинному кремлевскому коридору. – "Зачем вообще связался с этими кретинами? Как же я, – неглупый в общем-то человек, – мог подумать, что эти идиоты могут что-то сделать… Спасители отечества! Дерьмо, а не спасители! Стоило обстановке о чуть-чуть выйти из под контроля, пойти не по запланированному сценарию один тут же свалился с сердечным приступом, а второй напился, как свинья!"