Читаем Виа Долороза полностью

– А як же! – все тем беззаботным голоском откликнулся президент Украины. – А що ты так волнуешься! Це ж ясно… Це ж коммунистичний переворот, правильно? Выходит, поддерживать их неразумно! Прибалтика их не поддержит, Кавказ и Молдавия тоже… Та, будь на их месте другие люди, у них бы ничого не вышло б! И знаешь почему? Усе потому, що республики не захочут делиться властью, шо у них теперь есть… В хомут до Москвы никто снова сам не полезет! А потому ця петушня с путчем – це чушь собачья… И знаешь, що я тебе скажу? Они ж смертники… Усё закончится сразу после першой крови! Розумеешь? Отут главное, що б це була не наша с тобою кровь, Владимир Николаевич… Як думаешь?

Бельцин слушал Травчука с едкой неприязнью, угрюмо хмурил брови. Иезуитские сентенции ему были сейчас неприятны – не на пикнике, чай, собрались…

– Подожди! Ты прямо скажи, ты что собираешься делать? – спросил он.

– Ну, а що мине робить? – донесся безмятежный говорок. – От Москвы до Киева не близко! Чрезвычайное положение у нас не вводится, а вот ты, Владимир Николаевич, похоже, в дерьме по самые уши… Ты в Москве, и они в Москве… Так? И тебе, похоже, с ними там никак не разминуться…

Бельцин заметил, что у Травчука как-то само собой исчез хохлятский говорок, словно он перестал играть заранее отрепетированную и не слишком благодарную роль. Упрямо поджав тонкие губы, Бельцин спросил в лоб:

– Так ты хочешь, чтобы я один это дерьмо разгребал? Я-то разгребу! Но только, как ты, Микола, после этого будешь выглядеть, когда всё закончится?

В голосе у Травчука тут же снова появились окающие нотки:

– Да ты ж не врозумив! – протянул он. – Ты можешь на мене завсегда рассчитывать… Ты только срозумий, Владимир Николаевич, що мне пока в драку лезть не резон… Потому, як новые власти признают наш суверенитет, а я выступлю против, так мене ж на части порвут! Русофилы мои почнут кричать, що давно треба в стране порядок навести, а националисты – що давно настал час признать нашу самостийность… Чуешь? Так что единственное, що я могу зробить – это настаивать на скликание Верховного Совета! Поэтому, дорогой мой Владимир Миколаевич, пока ты сам в эту драку не влезешь, я, якби бы захотив, ничем тебе помочь не могу… Но… Це ж пока…. Сам срозумий! А як только там у тебя завертится, отут и у мене повод зъявиться… Демократия в опасности! Ты только там, у себя в Москве начни, а мы отут у себя в Киеве завсегда поддержим…

– Ладно, я тебя понял! – буркнул Бельцин в трубку.

– О це добре! – послышалось в ответ. – Только ты помни, Владимир Николаич, – я твой союзник! Так, що жду от тебя вестей… С нетерпением… Бувай, дорогой! Держись! Чем можемо, тем допоможемо, як говориться!

Бельцин бросил телефонную трубку на рычаг и с отвращением посмотрел на телефон…

– Надо собирать наших! – произнес он. Кожухов, который стоял рядом и все слышал, негромко спросил:

– Владимир Николаевич, я пойду, организую охрану?

Бельцин сумрачно кивнул…

Выйдя из дома, Кожухов прошёл по дорожке мимо покрытых утренней росой кустов и подошёл к высокой калитке. Густые кусты около забора нервно подрагивали на сыром промозглом ветерке. Кожухов открыл упругую воротину и принялся вглядываться на окраину поселка – из-за поворота, от охраняемого поста в их сторону двигались две черные "Волги".

"Свои? Чужие?" – кольнула у Кожухова в груди тревожная мысль. Он оглянулся на окна президентского коттеджа. Понял – бежать поздно… Да и куда? Осторожно прикрыв калитку, он сунул руку за пазуху, нащупал рукоять пистолета и опустил пальцем рычажок предохранителя. В образовавшуюся щель стал наблюдать за приближающимися машинами.

"Свои!"– вздохнул облегченно, когда разглядел на бамперах знакомые номера.

Машины, шелестя шинами, подкатили к забору и из них начали вылезать сотрудники службы охраны российского президента. Кожухов вышел из своего укрытия.

– Все здесь? – оглядел приехавших.

– Еще двое проверяют дорогу от шоссе к Архангельскому, остальные в Белом доме, как приказали… – ответили ему от машины.

– Тогда так! Двое – обеспечить наблюдение за подъездами к поселку. Будете докладывать мне обо всех лицах и транспорте, направляющимся в нашу в сторону. Контрольная связь через каждые десять минут. А остальным на усиление охраны объекта. Всё! По местам…

Люди, без лишних слов привыкшие выполнять приказания, направились занимать диспозицию. Кожухов вернулся в дом. Пройдя в комнаты, он увидел, что Бельцин продолжает разговаривать с кем-то по телефону, а Инна Иосифовна нервно громыхает чем-то на кухне. Он остановился перед телевизором, по которому продолжали крутить "Лебединое озеро" и неуютно поежился. Классическая музыка раздражала. Сейчас она больше ассоциировалась с назойливым звуком бормашинки. Кожухов сморщился, как от зубной боли, взяв рацию, и снова вышел на улицу. Пройдясь по участку проверил посты. По рации доложили:

– В сторону поселка направляется автомашина… Номерные знаки соответствуют служебной автомашине. В салоне двое… Водитель и пассажир…

– Пассажира видите? – спросил Кожухов.

– Да… Кажется, Чугай. Да, точно – Чугай…