Читаем Ветви на воде полностью

Карл смерил меня хмурым взглядом исподлобья и так же хмуро ответил:

– Нет.

– Тогда ты чисть, – велел мне турист. Я взял у него рыбу, положил на весы. Двадцать семь фунтов. Подсчитав в уме, я сказал:

– Два доллара сорок три цента. Спинорогую рыбу, если хотите, могу ободрать плоскогубцами. Так будет лучше, а вам обойдется всего в тридцать центов. Итого два семьдесят три.

– Пойдет, – сказал мужчина.

Я заметил, как Карл подошел к Томми и что-то ему сказал. Томми посмотрел на меня.

Я сделал вид, что ничего не замечаю, но мое сердце совершало кульбит за кульбитом. Я был сам виноват, и никто не принял бы мою сторону. Я был в отчаянии и назвал более низкую цену, и думал теперь, сколько из заработанных денег мне разрешат оставить.

Не привыкший чистить так много рыбы, я закончил позже всех и получил два доллара семьдесят пять центов, потому что сдачи у меня не нашлось.

Поблагодарив его, я направился по грунтовой дороге к шоссе, надеясь, что смогу удрать и мальчишки меня не остановят. Не тут-то было. Они окружили меня, как стая диких собак – свою добычу. Я обвел взглядом их лица, среди которых не было ни одного дружелюбного. Я оказался в ловушке.

Разговор начал Томми.

– Карл говорит, что ты снизил цену на чистку рыбы.

– Ну и что? – спросил я так, будто не совершил ничего из ряда вон выходящего. – Тут нигде не написано, что цена четкая.

– Нет уж, – отрезал Томми тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Нигде не написано, но все и так знают. Цена за чистку рыбы – десять центов за фунт. Ни больше, – его голос стал стальным, – ни меньше.

Я слышал, как колотится мое сердце.

– Я не знал. И мне очень нужны деньги.

– Карл, – Томми говорил с Карлом, но смотрел по-прежнему на меня, угрожающе ухмыляясь, – а тебе нужны деньги или ты их в море кидаешь?

– Конечно нужны, – ответил Карл.

Томми не сводил с меня глаз.

– Всем нужны деньги, малявка. Поэтому мы тут и торчим. Мне нужны деньги на сигареты.

– И мне, – сказал Карл, и я вновь повернулся к нему. – Что я теперь должен курить, а?

– Может, подожжем его и раскурим? – предложил кто-то, и вся компания закатилась жестоким смехом.

– Простите, я не подумал. Такого больше не повторится, обещаю.

– Уж хоть в этом ты прав, – заявил Томми. Он обвел взглядом мальчишек, и я понял, что это сигнал нападать. У меня в мыслях сразу возник вопрос о том, на что я буду похож, когда они со мной закончат.

Они стремительно набросились на меня, стали бить кулаками и ногами. К счастью, летом мало кто из нас носил обувь. Тем не менее мой бок пронзила острая боль, когда меня ударили ногой по ребрам. Я ощутил вкус крови, когда Карл стукнул меня кулаком в рот. Я чувствовал, как расшатываются зубы, как вспухает разбитая губа. Мне казалось, что мой нос сломан; один глаз уже не открывался.

В конце концов мальчишки решили, что с меня хватит, и снова встали в круг, чтобы рассмотреть меня, как стая диких зверей – убитую добычу. Карл залез в мои карманы и забрал все деньги, включая десять центов, которые я нашел по дороге сюда. Я думал, мне повезло, когда я их нашел.

Я лежал и плакал, ощущая свою беспомощность и нечто еще более ужасное. Где я возьму деньги, чтобы накормить Скелета? Не могу же я таскать продукты из дома. Если родители об этом узнают, они тоже меня побьют, хотя это было у нас не принято, но вот за воровство у семьи меня в любом случае ожидала жестокая порка.

Мысль о том, что я не смогу прокормить Скелета, была больнее, чем побои бесчувственной банды, больше заинтересованной в сигаретах, чем в том, чтобы спасти жизнь замечательной собаки. Мне не разрешат оставить себе Скелета. Может быть, папа вообще его убьет, решив, что, если я не могу заботиться о животном, ему лучше будет умереть. Я успел подумать даже о деньгах, которые папа теперь ожидает получить с меня за мое проживание.

Склонившись надо мной, Томми прорычал:

– В доки больше не смей соваться. Хоть раз увижу, получишь еще больше, ты понял?

Я понял. Он только что приговорил мою собаку к смерти. Я пытался сообразить, где теперь искать работу, но думать было трудно от боли и страха. К тому же мысль о том, что кто-то захочет нанять работника со сломанным носом, вспухшей губой, синяком и, по-видимому, несколькими сломанными ребрами, сама по себе была нелепой.

Скелету повезло как утопленнику.

Солнце уже почти садилось, когда мальчишки двинулись к шоссе, оставив меня лежать на песке.

– Спасибо, что почистил за меня рыбу, – бросил мне напоследок Карл, и они ушли. Их резкий смех эхом отдавался в наступающих сумерках.

Мне удалось сесть и как следует ощупать места побоев. Мне подумалось даже, может, ни нос, ни ребра все-таки не сломаны? Но у меня болело все тело, и я не мог сделать с этим ничего, кроме как обвить руками голову и надеяться на лучшее. Бороться дальше было бесполезно. Мои слезы высыхали, изо рта и носа почти перестала течь кровь. Я задумался, как я выгляжу, когда из полумрака вдруг раздался мужской голос:

– Да уж, досталось тебе на орехи.