Поскольку я очень хотел убедить его оставить Скелета, я не стал говорить, что на алкоголь он тратит больше, чем на еду.

– Но как я могу сэкономить, чтобы заработать на целый год? Я надеялся, что летом поработаю как следует, а осень как-нибудь переживу…

Казалось, его глаза смеялись надо мной.

– Это твои проблемы, не так ли?

Я понял, что это самая честная сделка, на которую я могу рассчитывать. Я мог бы заработать столько, чтобы платить за съем, но ведь была еще и собака. Но я решил, что как-нибудь выкручусь, что-нибудь придумаю.

Отец ушел в дом, чтобы допить то немногое, что осталось от виски, а я пошел в лес, за Скелетом. Он по-прежнему лежал на земле и ждал меня.

2

Начало следующего дня я провел в компании Скелета – угощал его остатками всего, что нашел в кухне, и всячески старался с ним сблизиться. Я скормил ему хлеб, подливку, простоявшую в холодильнике несколько дней, обрезки колбасы и холодный рис. Не то чтобы очень вкусно, но он проглотил все это одним махом.

Я пытался разобраться, какой он породы, но не смог. Потом ветеринар сказал мне, что Скелет – помесь жёлтого лабрадора с кем-то ещё. В норме он должен был весить по меньшей мере фунтов семьдесят, а то и восемьдесят. Когда я впервые показал его врачу, он весил тридцать пять.

Дождавшись, когда почти подошло время возвращения прогулочных лодок, я направился к докам. Пришел минута в минуту, чтобы у Томми не осталось времени меня допросить. Он уже должен был начинать выпрашивать работу. К тому же, если бы он все же велел мне валить отсюда, я мог бы не обращать на его слова никакого внимания, понимая, что он будет слишком занят и ничего не сможет со мной сделать. Конечно, потом мне все равно пришлось бы иметь с ним дело, но к тому времени я бы придумал что-нибудь еще.

Я взял с собой плоскогубцы, разделочный нож и рыбочистку. Плоскогубцы предназначались для рыбы, с которой требовалось содрать кожу. За это доплачивали тридцать центов за каждую рыбу, но нуждались в такой обработке лишь некоторые виды. Я надеялся, что они мне попадутся.

Как я и ожидал, заметив меня, Томми направился ко мне с выражением крайнего неодобрения на лице. Я не сомневался, что сейчас он отправит меня домой, несмотря на мои слова, что мне уже тринадцать.

– Чего ты тут забыл, малявка? – спросил он, ухмыляясь.

– Мне исполнилось тринадцать, и я пришел чистить рыбу.

– Когда это тебе стукнуло тринадцать? – Наш разговор напоминал собеседование, и в каком-то смысле так оно и было.

– В среду.

– В каком году ты родился?

– В пятьдесят пятом.

Он задумался, подсчитывая и по-прежнему подозревая меня во лжи.

– Ты Повара сын, что ли?

Поваром звали моего отца. Он в самом деле был поваром на флоте, но с тех пор больше не готовил.

– Ага, – я застыл в позе, демонстрирующей вызов и вместе с тем уважение к его самопровозглашенной власти.

– Что-то мне кажется, ни черта ты не летом родился. Я всегда думал, что осенью.

– Может, ты меня с братом спутал. Который в морской пехоте служит, – я молился про себя, чтобы мой план сработал. Мой брат родился в апреле.

Томми обвел меня глазами, по-видимому, решил, что не сможет уличить меня во вранье, и кивнул.

– Иди в конец очереди, – буркнул он, недовольный, что конкурентов прибавилось, но вынужденный соблюдать свой собственный закон.

Конец очереди означал, что туристов встречать мне не дадут. Мне достанется рыба, только если все остальные мальчишки будут заняты работой, и нет никакой гарантии, что мне вообще дадут хоть что-то. Я вздохнул, вновь понимая – рассчитывать придется только на такую сделку.

Я занял свое место, когда туристы стали осторожно выходить из лодок, таща за собой улов и смеясь, как следует накачавшись свежим воздухом и пивом. Томми, конечно, был первым в очереди.

– Давайте я почищу вам рыбу, – предложил он толстому типу, сильно обгоревшему, но пока этого не почувствовавшему.

– Сколько? – спросил обгоревший.

– Всего десять центов за фунт. Не придется самому возиться.

Прежде чем ответить, обгоревший немного подумал о грязной и нудной работе, которой можно было бы избежать.

– Ладно, давай.

Один за другим туристы проходили мимо, и многие отдавали свою рыбу ребятам, но кто-то и не отдавал, думая, что и сам справится со своим уловом, а может быть, засушит и повесит на стену самых красивых рыб. Толпа редела, а мне по-прежнему не дали ни одной рыбы.

Мальчишка напротив меня, Карл Хикс, которого я знал по школе, но мы не общались, спрашивал очередного туриста, не хочет ли он, чтобы ему почистили рыбу, и называл цену. Мужчина, наловивший по меньшей мере двадцать пять фунтов, собирался с ответом, когда я внезапно выпалил:

– Я почищу за восемь.

Мужчина посмотрел на меня, вновь на Карла, уже сверлившего меня взглядом за то, что я начал торговаться. Карл взглянул на Томми, который начал чистить улов очередного клиента и ничего не замечал, но шестое чувство подсказало мне, что разницы нет никакой. Он все равно узнает и изобьет меня до полусмерти.

– Можешь еще скинуть? – спросил турист у Карла, явно довольный, что может выиграть от наших торгов. Отступать было уже поздно.