– Мы так не думаем, – возразил Роджер.

– Тогда зачем ты меня спросил?

Он явно ожидал услышать этот вопрос.

– Мне нужно было, чтобы ты подтвердил то, что я и так знаю.

Я перевел взгляд с него на Ли и обратно. Вид у обоих был испуганный, как будто я в самом деле рассказал им историю ужасов. Дети часто верят в призраков, гоблинов и злых монстров. Но лишь повзрослев, мы понимаем, что они существуют на самом деле, только выглядят совсем иначе, чем написано в детских книжках. За нами охотятся призраки прошлого, а гоблины и монстры могут встретиться нам даже в продуктовом магазине.

– Он просто мне помогает, – сказал я почти шепотом и наконец признался: – Он мне ближе, чем родной отец.

Я покормил Скелета и полез в палатку, дав друзьям время обдумать мои слова и решить, верить им или не верить. Спустя полчаса Ли и Роджер тоже влезли в палатку и молча забрались в спальные мешки. Вскоре сон сморил меня. Я успел подумать, что на сегодня неприятности закончились, но я ошибался.

8

Меня разбудил лай. Скелет редко лаял, и обычно звуки, которые он издавал, были мягкими, приглушенными, будто он пытался со мной заговорить. Но этот грохот был совсем на разговор не похож. Скелета что-то привело в ярость. Я не знал, сколько сейчас времени, но было очень темно, потому что наш костер погас.

Я оставил Скелета у палатки, веря, что он спокойно просидит там до утра, но его лай раздавался на десять ярдов вокруг. Что могло его так встревожить?

– Что с твоей собакой? – с нескрываемым раздражением спросил Ли.

– Не знаю, – ответил я. – Обычно он вообще не лает.

– Ну а сейчас разлаялся как псих, – буркнул Роджер. – Можешь его заткнуть?

– Вы уверены, что стоит? – спросил я, начиная волноваться.

– Да небось просто кролика увидел, – сказал Ли. – Да, хотим.

– Не думаю, – ответил я. – Кролики постоянно бегают у нас во дворе, и плевать он на них хотел.

– Хоть посмотри, что там, – велел Роджер, – а то мы так никогда не уснем.

Ли включил фонарь на батарейках. В этот момент из темноты раздалось рычание большой кошки. Волосы на моей шее встали дыбом. Я схватил фонарь.

– Бог ты мой, – воскликнул Ли.

– Это Сатана! – завизжал Роджер и бросился к рюкзаку за пневматом, но запутался в шнурах и ремнях. Я видел, как дрожал приклад, когда он, наконец вытянув пистолет, нацелил его на дверной проем, будто ждал, что Сатана вот-вот сюда вломится.

Рычание стало диким – судя по всему, Скелет и Сатана начали драться. Меня затошнило от страха. Я быстро подполз к дверному проему, схватился за молнию и дернул ее по шву. Молния застряла в ткани, и пришлось с силой ее дернуть, чтобы раскрыть палатку. Наконец я выскочил из нее и, застревая ногами в песке, на четвереньках, крича, как банши, пополз туда, откуда доносились звуки.

Я вслепую шарил по земле, ища палку, которая не годилась для костра, и наконец нашел достаточно большую, чтобы как следует ударить большого дикого кота.

Как только я рванул вперед, рычание стихло, бой закончился так же быстро, как и начался. Я увидел глаза Сатаны, желтую вспышку света в темноте, которая исчезала и появлялась снова, когда он моргал.

Скелет низко зарычал, вслед за ним Сатана. Думаю, большой кот сообразил, что двое против одного – неравный бой. Он повернулся и побежал в темноту. Я не мог его видеть, но слышал, как он, спотыкаясь, пробираясь сквозь кусты, удрал.

– Святой Иисус на колеснице, – пробормотал Роджер, испугав меня. Он стоял у меня за спиной, и мне вспомнилось, что те же самые слова он произнес в ту минуту, когда впервые увидел Скелета.

– Бог ты мой! – воскликнул Ли, стоявший рядом с Роджером. В темноте я не видел их глаз, но не сомневался, что они вытаращены от ужаса.

– Думаю, теперь ни у кого не осталось вопросов, настоящий Сатана или нет, – сказал Роджер.

– Если только это не худший кошмар из всех, что мне снились, – буркнул я. – Если да, разбудите меня.

Мы стояли в ошарашенном молчании, пока наши глаза привыкали к тусклому свету. Вокруг нас оживали сверчки, полная луна приближалась к западному горизонту, давая понять, что близится рассвет, такой же внезапный, как и сумерки.

Теплый и влажный собачий язык коснулся моей руки. Я сел на корточки возле Скелета, погладил его бок. Он заскулил, и я почувствовал липкую влагу его короткой шерсти. Мои глаза мгновенно наполнились слезами от ужаса и волнения. Скелет был ранен. Его либо сильно поцарапали, либо укусили, может, и не один раз. Поняв, что случилось, я крепко обнял собаку.