Читаем Вето на будущее полностью

— Вы больные, что ли?! — ошарашенная, завизжала я. И снова попытка собой сдержать Рогожина — да только в этот раз тщетно. Смел к чертям собачьим меня вперед, в последний момент оттолкнув в сторону — налетела на комод, завыла от боли. Рыкнула дверь кухни. Тотчас вывались двое: Ритка и Мазур. Влет кинулся Валентин к ним и оттащил Рогожина от заливающегося хохотом беса.

— Она же еще ребенок! — отчаянно, горько, протянул вдруг Федька. — Отпусти! — рывок и выдрался из хватки Мазурова — поддался Валик. Взор то на меня (убедиться, что жива), то вновь на врага, что уже гоготал, заливался демоническим смехом, слизывая со своих губ кровь. Все это явное удовольствие, наслаждение доставляло ему. Оскалился враз Рожа, с отвращением: — Она же, Сука, еще ребенок! Мразь, че ты творишь? Тварь ты еб*чая!

— Да какой ребенок?! — внезапно улыбка Мирона превратилась в раздражения мину. Метнул ярый взор на меня, взмахнул рукою: — Глянь на нее! Не шестнадцать, и не восемнадцать даже! Давно не девочка! Сама в состоянии решить, что ей… и с кем надо, — уже более сдержано, но ядовито.

— Я тебя сейчас точно прикончу! — дикое, и снова с выпадом.

Успеваю преградить, сдержать порыв Рожи (едва мне не заехал):

— Угомонись! — рычу. — Ничего не было!

— И НЕ БУДЕТ! — бешено.

— Я поняла уже все! — сдержано, хоть и на повышенных тонах, повторяю за ним. — Хватит! Пошли отсюда. Не будем цирк устраивать… и других будить.

— Цирк? — изумленно. Выпучил на меня глаза, рот перекосился от ярости. — Это еще кто тут порно-цирк устроил, а?!

Смолчала. Виновато опустила очи.

Шумный, гневный вздох. Взгляд около — и вдруг окаменел. Поддаюсь — вперилась на него, а затем вторю и его взору. Оценивающе с ног до головы на Ритку (стоит, взлохмаченная, растрепанная, на груди — рубашка до лифа расстегнутая, к своему Валентину всё откровенно жмется).

— Шалавы, блядь, конченные… — враз скривился и сплюнул на пол. — Дырки безмозглые.

Разворот — и пошагал прочь, в комнату.

Стрелой я за ним.

— Всё не так… Рожа! — отчаянно.

Обомлел вмиг. Стремительный разворот — налетела следом. Попытка совладать с собой. Выровнялась рядом.

Сверлит взглядом, выжидает:

— Мы с ним не раз виделись… Да, ты прав. У нас… непростые отношения. А тут…

Замялась, не договорив. Спрятала от стыда глаза.

— Что бы и за километр его не было. Ясно?! — грозное, приказом.

— Да… — тихо, послушно… лишь бы успокоился.

— Спать пошли! — и снова деспотическое веление. Разворот — пошагал дальше. — А то… сходила она в туалет, блядь! — семеню за ним. — Спасибо, что хоть один… а не перед толпой раскорячилась.

— Причем тут, Рож?! — обижено, едва не визгом. Пытаюсь не отставать. — Я же говорю… Мы с ним давно… друг около друга ходим. Нервы треплем… — отчаянно, бесстыдно преувеличиваю, лишь бы не надумал сверх лишнего… непоправимого.

— Как давно? — обмер у двери в залу, ухватившись за ручку. Взор мне в лицо. Зубы сжаты от злости.

— Достаточно… но всё как-то…

— Что «как-то»? — дерзко, с наездом.

— Я его отшивала… — пристыжено опускаю очи.

— А теперь че? — едкое. — Пьяная баба — пизде не хозяйка? Так?

Виновато молчу.

— СПАТЬ! — ором в лицо. — И пусть только… этот хуе снова будет около тебя тереться — не пощажу… и тогда уж точно за дело сяду.

* * *

Лежит, сопит — но слышу же: не спит, думает гадости мой Федька. Хотя… все же обнимает, прижимает к себе.

— Нечего тебе с ним возиться, — внезапно, отчего даже передернуло меня. Провернулась. Взор в лицо. Продолжил: — Даже не думай. Ладно эта… пизда малолетняя — ей простительно: с детства без мозгов, в башке — сплошной ветер. Но ты же — адекватный человек. Трезво должна мыслить. Судить. Для него все бабы — шкуры, без исключения. Оттого и отношение: ни во что не ставит. Один раз натянет — и выбросит. Хуже вещи потрепанной. Будь умнее — не лезь в это г*вно. Не стоит он того! Да, бизнес с ним мутить — охуенно. И товарищ, если он тебя таким считает, — за*бись. Но в остальном — кто не вошел в его круг доверия — с дерьмом смешает, ноги вытрет, раздавит и не заметит. Это для него особый кайф — стебаться со всех, унижать… провоцировать. Уничтожать. У него реально… башка отбитая. Тот еще отморозок. Реально, погоняло не от «мир», а от «войны» идет. Хлебом не корми, дай кого если не на кладбище, то в больничку отправить.

Скривилась пристыжено, спрятала взгляд.

— Так что будь с ним аккуратна… и за сто километров обходи… ПОНЯЛА?.. Че молчишь? — гаркнул не выдержав. — Услышала меня?

— Да, — раздраженно.

— А ну глянь на меня, — чую нотки смеха в голосе. Поддаюсь, улыбаюсь. — Ну глянь…

Старая, добрая песня. Дразнилка. С ним мириться — та еще хохма. Как бы не думалась — всегда умел рассмешить… причем ничего особо не делая при этом, и не говоря.

Поддаюсь. Глаза в глаза:

— И нечего на меня злиться. Найдешь еще себе… кавалера. Адекватного. А не эти… ублюдки. Тут вообще… ни одного нормального нет.

— И ты? — смеюсь тихо с издевкой.