Читаем Ветка Лауры полностью

Фамилия этого заезжего штукмейстера упоминается в одном из черновиков шуточного стихотворения Пушкина: «Надо помянуть, непременно помянуть надо…» Фамилия Молдуано была прочитана текстологами-пушкинистами, в виду крайней неразборчивости черновика неправильно — «Могдуано»[1]. С помощью заметки в «Московских ведомостях» эта неточность исправляется.

В одной из комнат алябьевского особняка на стенах развешаны акварельные портреты, фотографии, рисунки. Среди них выделяется портрет очень красивой женщины в рост. Тонкие черты лица, гордая, спокойная осанка, строгое изящное платье… Это была фотография с портрета Александры Васильевны Алябьевой, известной красавицы, воспетой Пушкиным. Дочь богатого владимирского помещика, она славилась в Москве своей красотой, так же как Наталья Николаевна Гончарова. В одном из своих посланий, обращаясь к ценителю красоты, Пушкин писал:

В салоне Алябьевой, по мужу Киреевой, в Москве собирался цвет культурного общества древней столицы. В нем бывали Аксаков, Хомяков, видимо, бывал и Пушкин. За несколько месяцев до смерти Пушкина Алябьева приехала вместе с мужем в Петербург. Вот что пишет про это событие Александр Тургенев:

«Когда она первый раз показалась в Собрании, сказывают, поднялась такая возня, что не приведи боже; бегали за нею, толпились, кружили ее, смотрели в глаза, лазили на стулья, на окна. Пошли сравнения с Завадской, с Пушкиной, только и разговора, что о ней… Я был у нее. Она в самом деле хороша».

Найденная фотография с портрета Александры Алябьевой представляет несомненный интерес. В венгеровском издании собрания сочинений Пушкина воспроизведен портрет Алябьевой, уступающий по своей выразительности находящемуся в Собинке.

Много любопытного оказалось среди книг и журналов. Перед нами — первое издание рылеевских «Дум», с виньеткой, которую теперь так часто воспроизводят в хрестоматии. Рылеев издал свои «Думы» незадолго до восстания декабристов. После казни самое имя поэта находилось под запретом и «Думы» стали библиографической редкостью. Книга открывается знаменательными словами: «Напоминать юношеству о подвигах предков, знакомить его со светлейшими эпохами народной истории, сдружить любовь к отечеству с первыми впечатлениями памяти — вот первый способ для привития народу сильной привязанности к Родине».

Своими «Думами» Рылеев рисовал яркие образы патриотов земли родной, прививал горячую любовь к отчизне. Некоторые стихотворения, опубликованные в «Думах», стали поистине народными. В самом деле, многие ли произведения могут соперничать по популярности среди народа с такими, как «Песня о Ермаке», как стихотворение о Иване Сусанине — «Куда ты ведешь нас?».

Экземпляр рылеевских «Дум», найденный в семейном алябьевском архиве, превосходно сохранился. Книга изящно переплетена и только по чуть пожелтевшим листам видно, что не одно поколение увлекалось вольнолюбивыми стихами поэта-революционера.

…Альбомы уездных барышень, исписанные стихами. На каждой из страниц — или жестокий романс, или клятва в любви до гробовой доски, или рисунок — сердце, пронзенное стрелой… Но в некоторых тетрадях среди сентиментальной чепухи встречаются и интересные произведения. Так, в собинском альбоме малодаровитой поэтессы Хвощинской переписана злейшая эпиграмма-пародия на стихотворение Петра Вяземского «Русский бог». Князь Вяземский, сочувствовавший в двадцатых годах декабристам, будучи другом Пушкина, в тридцатых годах значительно поправел и сделал блестящую служебную карьеру. Одно время Вяземский был даже товарищем министра народного просвещения и, в качестве такового, ведал цензурой.

Отметим, что стихотворение Вяземского «Русский бог» напечатано в России быть не могло. Впервые оно было издано отдельным листом за границей Герценом, а затем Огаревым в сборнике «Русская потаенная литература». Отметим и другой интересный факт: стихотворение это в немецком переводе сохранилось в бумагах Карла Маркса.

Вот что писалось в стихотворении Вяземского: