Я не успел даже поразиться такой резкой перемене в отношениях. Интересно, он ко всем ученикам так обращается? Но тут леди в синем протянула левую руку, и я в очередной раз почувствовал себя идиотом. И, только не говорите, что она его дочь! Тогда мне может аукнуться шуточка по поводу женитьбы, причём не через триста лет, а гораздо раньше.

Всё же на удивление крепких женщин взращивают в дикие времена! Крайне нестерильным скальпелем этот живодёр надрезал тонкий женский пальчик и нацедил в плошку чуть ли не полстакана крови, а она даже не поморщилась! Мне самому едва не стало дурно, особенно при мысли, что, возможно, это месиво мне придётся пить. Только после кипячения и экспертизы минздрава!

Старик тем временем деловито содрал с меня плащ, к крайнему смущению леди в синем, и принялся вычерчивать на моём не особо мускулистом торсе какие-то линии и загогулины обратной стороной скальпеля. Месиво было холодным и неприятным, но всё же лучше, чем если пришлось его пить, или если бы все эти узоры вырезали на мне, а не рисовали. Последним штрихом был сложный символ над сердцем.

Я чувствовал себя то ли воином Сиу в боевом макияже, то ли жертвой, приготов-ленной к закланию Ацтеками. А старику не хватало только перьев и бубна, чтобы сыграть роль сурового шамана. Святая наивность! Когда это шаманство и ритуалы помогали против предательства! Хотя местный, возможно, проникся бы торжественностью минуты, и вибрировал бы сейчас от ужаса.

Плащ старик завязал вокруг моих бедёр, создавая видимость приличий.

— Сидона! Обернись, пожалуйста.

Леди в синем вновь развернулась к нам всё ещё розовым от смущения личиком. Нет, дочерью она не может приходиться такому глубокому старику, слишком легко смущается, ей лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Может, даже не замужем? Это была интересная и требующая глубокого осмысления догадка.

— Вос, повторяй за мной, слово в слово.

Я повторял, не особо интересуясь смыслом слов. Сейчас мне было намного интереснее наблюдать за смущённой красоткой. Интересно, почему старик воспользовался именно её кровью, в алхимических трактатах утверждалось, что кровь девственниц имеет особые свойства. А может, просто свою зажал?

— Клянусь жизнью и силой служить и защищать Сидону, беречь её жизнь, тело, душу и доброе имя и обязуюсь исполнить любой её приказ. Порука тому — моё живое сердце!

Я уже хотел сострить по поводу торжественности клятвы. Тут так и просилась на язык небольшая пошлость в продолжение клятвы. Но в этот миг старик впечатал жёсткую ладонь мне в спину и рявкнул:

— Кровь и камень свидетельствуют!

Все узоры, линии и загогулины разом обожгли меня. Наверное, так чувствует себя печатная плата, впервые включённая в сеть. Это было так неожиданно, что я не заорал, а подавился воздухом. Боль проходила быстро, узоры на теле истаивали, оставляя только бледные следы. Последней ушла боль из сердца, мучительная и неумолимая. Теперь я знал, какой смертью умру, если нарушу клятву.

Маг молча выставил передо мной несколько блюд и плоских каменных дощечек с разнообразной едой, доселе скрывавшихся в каменном столе.

— Зачем мне ещё один телохранитель? — тихо поинтересовалась Сидона. — Он слаб, дерзок и глуп. Думаешь, пригодится?

— Посмотрим, — философски отозвался старик.

Всего лишь пару минут назад я бы страшно возмутился. Как не может пригодиться такое сокровище, как я! Но тогда кровь и камень ещё не засвидетельствовали клятву.

Я жевал печёное мясо без специй, сухие лепёшки грубого помола с вкраплениями песка, какие-то кисло-сладкие корнеплоды, запивая всё это самым отвратительным пивом из всего ассортимента, что мне доводилось пробовать в прошлой жизни.

Именно в прошлой. Потому что не при перемещении умер весёлый и безбашенный Василий, а после клятвы. А здесь и сейчас остался только скромный ученик мага Вос, верный телохранитель и слуга леди Сидоны.

Искренне надеюсь, что этой чопорной девчонке не придёт в голову загнуться уже завтра с утречка!

1. Тяжело в ученье, а неучёных — тьма!

Утро началось, как обычно. То есть, и так неудобное каменное ложе резко опрокинулось, сбрасывая ученика на ещё более неудобный и твёрдый пол. У старого мага были своеобразные представления о побудке. Или не менее своеобразное чувство юмора.

Вос мрачно поднялся и скатал свой тонкий тюфяк в одеяло. В выделенной ему личной каморке было только два предмета обстановки — норовистая каменная койка, опрокидывающаяся ранним утром, и каменный же шкаф, хранящий пару комплектов одежды и постельные принадлежности. Разного рода удобства были предусмотрены тремя этажами ниже, в апартаментах мага, но старик спал чутко и не жаловал ночные визиты.

Вот и сейчас, наглый сенсей дрыхнет и досматривает рассветные сны, а несчастному ученику нестись по лестнице за завтраком на двоих. Да ещё и магический лифт маг заблокировал, заявив, что бег по лестнице полезен для физического развития.