И молчал Мунир, ласково глядя, но голосом его вещали круглые рты, что, щитам подобно, висели вдоль стен: “Ешьте и пейте, воины Одина, ведь радостно будет асам увидеть вас, живых, за своим столом, ведь почетно для ансов прислуживать вам!” Взглянув на сомкнутые уста Мунира, удивился я: “Как говоришь?”, и ответил мудрый вестник: “Не говорю, то дух мой вещает!” Когда же уставал говорить Муниров дух, медь гремела из ртов, и плакали струны, словно многие скальды сидели на языках стен, но не было, видел я, скальдов. И спросил я: “Но где же асы, Мунир? Где Один, Отец Богов, и мудрый Хорд, и Норн, дева судьбы, и хранитель весны Бальдур? Где их давние гости: Сигурд, родитель мой, и Агни ярл Убийца Саксов, отец отца, и иные предки, мои и чужие, не здесь ли их место?” И еще добавил я: “Где же братья мои, Эльдъяур и Локи? Не ты сказал разве, что здесь?” Но смеялся в ответ солнечным смехом вестник Валгаллы: “Что толку печалиться, когда время ликовать? Что толку грустить, когда время радоваться? Ешь, Хохи-хёвдинг, и пей, ныне ты гость, завтра же беседовать станем!”

Когда же переполнились утробы побратимов, сменили рты стен медь на свирели, хлопнул в ладоши Мунир, и вбежали в чертог девы-валькирии. Лишь волосы медвяные, лишь косы соломенные прикрывали их наготу, рассыпаясь по плечам, и полные груди манили голодный взгляд. Пахло же от розовых тел так, как не пахнет и от цветов в лугах круга земель. Смело к викингам на колени садились божественные, с великим уменьем шелковыми бедрами шевеля, плечи руками обвивали, смеясь. Среди крика и смеха уснул я. Наутро же чисты были столы, и вновь полны блюда, но исчезли, словно не были, напитки, лишь немного светлого пива стояло в кувшинах из твердой воды.

Вошел Мунир и встал на пороге, говоря: “Вот для чего впустили вас в чертог свой бессмертные асы! Оборвала нить пряжи своей Судьба, и, полны коварства, двинулись войною на Фиорд Валгаллы силы тьмы: лесные боги русов и распятый, коему поклоняются саксы, с ними и духи Валланда. Близится Рагнаради13, дети фиорда! Земной круг защищая, бьются асы, но вот — изнемогли. Крепка ведь сила чужих. В помощь себе призвал Один героев и пошли они, все, кто пировал здесь: там ныне и отец твой, Сигурд ярл, и дед Агни, и прочие, коих долго перечислять. Но и герои слабеют, ибо в злобе своей смертных колдунов призвали злые. Колдуну же не страшен небесный меч. Лишь смертный викинг сразит колдуна. И бьются там, за багряной тучей, смертные братья твои, Хохи, со смертными властелинами чар. Что скажете, коли и вас призовет Один?”

Умолк Мунир, и погасли свечи, словно ветром пахнуло на них. Мрачно стало в чертоге, затем вновь вспыхнуло: две звезды зажглись наверху, у балок. Одна синяя, другая алая, и мигали они, уступая дорогу одна другой.

И сказал я: “Один — отец, мы — дети!”, и викинги подтвердили мои слова, крикнув: “Хейя!” Хальфдан же берсеркер добавил: “Хочу видеть колдуна. Посмотрю, страшен ли?”

Ответил Мунир: “Радостно слышать, но в бой не пошлю вас. Иная судьба выпала вам, прежде же чем узнать ее, надлежит людям фиордов познать силу асов. Вложите в ножны мечи и секиры привесьте к поясам, ибо ныне, по Одина воле, вручу вам жезлы быстрого грома!” Так сказав, велел привести раба. И привели: Мунир же, взяв у черного анса жезл, навел на приведенного. Полосатая куртка была на рабе, и окрасилась она кровью во многих местах, когда в руках Мунира грянул гром, частый, как невод, снаряженный на ловлю трески. Гром прогремел, и упал раб, весь в крови, и умер у ног наших. Сказал Хальфдан: “Вот страшная смерть: не видеть, откуда, не знать, кто. Воистину жестоки асы!” Но усмехнулся Мунир: “Что жалеть раба? Вам, отважным, громы даю по воле Отца Асов. Наставит же вас в искусстве быстрого боя Брун. Чтите его!”

И ушел Мунир. Брун же, сияя серебряными листьями, повел нас из чертога вдоль воды к одному из низких домов. Шли мы, топча траву, и великий гнев загорался в сердцах, гнев и ярость, ведь Один, отец наш, изнемогает в битве. Мы же здесь и бессильны помочь. Роптали викинги, и белым огнем пылали глаза Хальфдана Голой Груди. Так подошли к дому, и отпер двери Брун малым ключом, но не позвал нас туда. Слуги его в одежде с рунами из серебра вошли внутрь и, вынеся сундуки, распахнули их. Жезлы быстрого грома лежали там, и каждому из нас, никого не пропустив, дал Брун по одному…

VIII