Читаем Весы полностью

Когда эти послания передавались в эфир, Ларри находился в Вашингтоне, в штаб-квартире вторжения, временном здании Управления рядом с мемориалом Линкольна. Он ел раскисшую еду с картонной тарелки, когда в зал управления поступила новость – Дж. Ф.К. не одобрил воздушное прикрытие высадки десанта. Люди не сразу осознали смысл сказанного. Слишком уж невероятная глупость и жестокость. Через комнату прошел полковник в костюме для гольфа. Люди начали орать на свое начальство, чуть не дошло до рукоприкладства. Кого-то лениво вырвало в мусорную корзину – он склонился над ней, упираясь руками в колени. Уин Эверетт прибыл из Майами, написал заявление об отставке, разорвал его, улетел обратно в Майами, быть рядом со ссыльными лидерами, которых заперли в казармах Опа-Лока, чтобы не просочилось ни слова о высадке. На той неделе в Южной Флориде случилась первая крупная предсмертная судорога.

Никто не произносил слов «операция по учебнику». Через три дня «Радио Лебедь» все еще выходило в эфир, обещая войскам, брошенным в болотах Сапаты, что подкрепление уже в пути. Ларри спал на раскладушке в грязном белье, но обязательно брился каждый день. Бритье поднимало его боевой дух, а он сейчас был рад любой поддержке. Несколько недель назад он занял внушительную сумму, чтобы скупить акции «Сахар Франциско» по сниженным ценам. Тогда все разговоры вертелись вокруг сахара. Свои люди обещали, что сахар даст ошеломляющую прибыль, как только плантации снова окажутся во владении США.

– Люди считают наш брак очень странным, – сказала Берил.

– С чего бы это? И кто? Что в нас странного?

– Да все подряд.

– Мне-то кажется, что люди находят нас интересными.

– Они находят нас странными. У нас нет ничего общего. В нашей жизни нет никакого бытового смысла. Нам даже не приходит в голову говорить о бытовых вещах.

– У нас нет детей. Мы не родители. Пускай родители говорят о быте. У них есть на то причины.

– Не важно, есть дети, нет детей. Говорю тебе, нас считают странными.

– Не думаю, что мы странные. Мне кажется, мы интересные.

– В каком-то смысле, интересные. Но при этом странные. В основном имеют в виду меня. Из нас двоих я страннее.

– Не люблю такие разговоры. Я не знаю, что положено говорить в таких случаях.

– Возможно, зря об этом заговорили.

– Так что давай сменим тему.

– Хотя на самом-то деле, дорогой мой, ты гораздо страннее, чем при всем желании могу быть я.

– Как это страннее? Я не странный. Мне это все не нравится.

– Странный как мужчина. Странный, потому что мне никогда не удавалось разгадать, что у тебя на душе, в чем твоя суть.

– Слава богу, это не по моей части.

– Прожив с мужчиной долгие годы, я все равно не могу и отдаленно представить себе, каково это: быть им.

– Забавно. Я думал, женщины – загадочные существа.

– Нет-нет-нет, – мягко ответила она, будто поправляя обидчивого ребенка. – Это мудрость, которая передается от мужчины к мальчику годами, опыт и знания сотен поколений. Но это всего лишь очередная ложь Управления.

С той минуты как ЦРУ засекло передачу повстанцев от 1 января 1959 года, провозглашавшую, что тиран Батиста покинул страну в 2 часа ночи и доктор Фидель Кастро Рус стал верховным лидером Кубинской революции, – с той самой минуты и до теперешней, четыре с половиной года спустя, когда он в своем полосатом халате готовил для жены коктейль, Ларри постоянно занимался то одним, то другим заговором с целью вернуть Кубу. Никак не навоюешься, говорила Берил. Ей нравилось напоминать, что он по натуре не мстителен, не имеет стойких политических убеждений, не испытывает к Кастро ненависти и не желает ему телесных повреждений. На самом деле Ларри прославился тем, что однажды явился на маскарад Фиделем Кастро, с бородой, сигарой, в военной форме цвета хаки – где-то за месяц до вторжения. Тогда это казалось смешным.

Ларри очень не нравилось только одно. Тип людей, с которыми ему время от времени приходилось иметь дело, чтобы совместными усилиями вернуть свои кубинские капиталовложения. Держатели азартных притонов, казино и отелей, люди, которые привычно подкупали чиновников, регулярно отправляли с Багамских островов курьеров с тяжеленными сумками в Международный кредитный банк Женевы – эти люди стремились вернуть миллионы, которые когда-то загребли с игровых столов в Гаване. Он не хотел иметь ничего общего с этими приземистыми итальяшками.