Читаем Весна народов полностью

– Да нет, – ответил командир отряда (генерал Присовский. – С.Б.), – они теперь наши союзники…»[1010]

Впрочем, обыватели были вполне довольны. Академик Вернадский оставил в своем дневнике рассказ о вступлении немцев в Полтаву: «Немцы и гайдамаки здесь, возвращавшиеся с базара или туда шедшие сообщали с радостью[1011]. Обыватель и город приняли пришествие немцев с облегчением и ожидают, очевидно, от них порядка, спокойствия»[1012].

На юге должны были наступать австрийцы, но им также помогали германские войска, которыми командовал знаменитый фон Макензен[1013]. Австрийцам даже в такой войне было трудно обойтись без помощи союзников. Красные потрепали австрияков под Бирзулой (на одесском направлении) – все-таки Муравьев оставил под Одессой сравнительно боеспособные войска. «Немцев было много, и они побили нас. Но дрались мы хорошо…»[1014] – вспоминал участник тех боев, командир китайского батальона Иона Якир.

После Брестского мира большевистская Россия формально не могла вести военные действия против немцев. Но созданные большевиками Одесская советская республика, Украинская Народная Республика Советов, Таврическая и Донецко-Криворожская республики Брестского мира не подписывали, а потому воевать могли[1015]. Однако военный потенциал этих эфемерных республик был несопоставим с германским; в лучшем случае их войска могли оказать достойное сопротивление (и такое случалось не раз), в худшем – просто бежать или дезертировать. К тому же и отношения между республиками были натянутыми[1016]. Ленину пришлось насильно загонять большевиков Донбасса, Харькова и Екатеринославщины под власть советской Украины. На собранный спешно II Всеукраинский съезд Советов от ЦК РКП(б) был делегирован Серго Орджоникидзе. Ленин инструктировал его: «Что касается Донецкой республики, передайте товарищам Васильченко, Жакову и другим, что, как бы они ни ухитрялись выделить из Украины свою область, она, судя по географии Винниченко, все равно будет включена в Украину и немцы будут ее завоевывать. Ввиду этого совершенно нелепо со стороны Донецкой республики отказываться от единого с остальной Украиной фронта обороны. Межлаук был в Питере, и он согласился признать Донецкий бассейн автономной частью Украины; Артём также согласен с этим; поэтому упорство нескольких товарищей из Донецкого бассейна походит на ничем не объяснимый и вредный каприз, совершенно недопустимый в нашей партийной среде. Втолкуйте все это, тов. Серго, крымско-донецким товарищам и добейтесь создания единого фронта обороны»[1017].

Но «единый фронт» под командованием Антонова-Овсеенко был довольно странным объединением самых разношерстных сил: червонных казаков Примакова, партизанских отрядов с Донбасса, бойцов Чехословацкого корпуса, китайских батальонов и отрядов, набранных из пленных венгров. Далеко не все красные командиры умели пользоваться компасом и картой: на карте они тщетно искали Харьков, не зная, на севере он расположен или на юге[1018]. Войска были слабо дисциплинированны и «туго» поддавались единому командованию[1019]. Боевой дух совсем пал. Неисполнение приказа было делом обычным. Даже Василий Киквидзе, один из лучших тогда красных полевых командиров, оставил фронт вместе со своим Социалистическим отрядом[1020]. Чехословаки отказывались воевать против войск Центральной рады, а против немцев сражались до поры до времени. Остановив наступление германцев под Бахмачем, чехословаки погрузились в эшелоны и уехали с фронта[1021].

У только что созданной Красной армии шансов на успех в столкновении с немцами не было. Макс Гофман не был далек от истины, когда писал, что власть большевиков тогда «опиралась всего лишь на несколько латышских батальонов и вооруженных китайских кули, которых они употребляли <…> главным образом в качестве палачей»[1022]. В мае 1918-го начнется восстание Чехословацкого корпуса, которое поставит под угрозу само существование большевистского государства. А ведь этот корпус насчитывал всего 45 000 бойцов, разбросанных на огромном пространстве от Пензы до Владивостока.

На Украине и на Дону у большевиков было около 15 000, но эти силы были опять-таки распылены. Самая значительная «группировка» («антиолигархическая» армия Муравьева – около 5000 бойцов) защищала Одессу, около 3000 бойцов воевали на Киевском направлении, еще около 3000 (небольшие отряды красногвардейцев) были разбросаны по всей Украине; наконец, 4000 бойцов сражались на Дону («колонны» Сиверса и Саблина). Против них немцы и австрийцы бросили 30 пехотных дивизий, 4 кавалерийские дивизии и одну кавалерийскую бригаду, всего от 200 000 до 220 000 штыков и сабель[1023].