Белугин Евгений

Весеннее

Евгений Белугин

Весеннее...

Желание вот возникло поболтать. О чем!? Да ни о чем. Опять. Себе пришлось не раз мне объяснять, как не легко из зернышка, из проса взрастить хлеба, так мысль связать не просто [ведь надо ж их холить, лелеять, слушать. И чем полней изба, приятней тем их кушать, и в поле скошенном, и в стоге сена с милой]. О вечном, о заброшенном, постылом [о чем Ты никогда не говорила!]. О потайной избушке с Привидением, с довольно странным вовсе поведением [в горшочке, что с ореховым варением]. О золотой Жемчужине пруда [о ней и не мечтайте, господа]. О том, что голубые Города и в снах Твоих о розовых закатах. О том, что рыбку я ловил когда-то, - улыбку на коралловых устах. О грустном, потерявшемся Атланте [я в царстве Hептуна его нашел]. О смелом, нераскывшемся таланте. О Том, кто слово дал и не пришел. О Звездах, на просторах что мерцают. О том, что дождь не высох и не тает. О том, что в прошлой жизни волчьей стаи был Вождь я. Душа, о том, что есть, и что витает у Тополя. И Любит что, не знает. О том, о чем, с утра все вспоминают. О том, как несравненно хороша прогулка, что со мною, неспеша, семь Гномов с Белоснежкой совершают. Еще о том, что Ветер семикрыл. И целый свет на том он покорил [не справился с Водою лишь, с Огнем] О том, один что Он на миллион, свободой безграничной обладает. О радуге, которая мечтает, мостом хрустальным стать. О том, заводит что и возбуждает. О том, что продолжает умилять. О всех цветах с Поляны-Hесмеяны. О том, что окружают их бурьяны. Трескучей о лучине из камина. О том, что смысла нет и без причины. Комочке теплом, что у рук так сладко дремлет [летает где, в каких храбрится землях?]. О Лете, что таится в Гималаях... О чем!? Да, вобщем, я и сам не знаю...

* * *

Когда б зажег я эти свечи, когда б мой взгляд упал на плечи, Ваш нежный стан и эти ножки и задержался б там немножко. Когда б почувствовал желанье, любви горячее дыханье, тогда б обнял я эти плечи и целовал бы эту грудь и ножкам б уделил вниманье, чуть-чуть. И целовал бы, обнимал. И умирал бы, оживал. И улетел бы далеко. Мне нелегко и я страдаю. Сам не знаю; от сладострастных ли речей, ночей ли, музыки ли этой, от Ваших ласк и обаянья!? Какой кошмар, одни скитанья! Так может быть, а может нет, я шел совсем не той дорогой? [какой-то бред] Уж сколько лет летел на свет. Остановился у порога. В душе тревога. Постучался. Молчание мне был ответ. Так что же там!? Любовь!? Она!? Опять быть может нет. Стена!? Тогда я вопрошаю вновь. Так что же там!? Hеведомо, увы, ни мне ни Вам. Hо при луне, при свете звезд [ковер вселенной на стене] прекрасый лик предстал пред мною. Безмолвный крик! И в омут этот с головою я окунулся, встрепенулся. О нет! За что же!? Я проснулся [улыбнулся, на правый бок перевернулся, и засопел у той стены]. Такие видятся мне сны!

* * *

Весна. Как видеть мне приятно всех Вас. И наблюдать так тихо. И внимать. И обожать. И приоткрытого окна вдруг стало мне так не хватать. И чьи-то ушки поласкать мне захотелось безутешно. Кораллы алы целовать несмело, дерзко, чуть неспешно. Столь нежно [с Ваших позволений]. И легких ласк прикосновения мгновения эти ощущать. Дарить, творить, мечтами жить, Любви словами говорить исполнен я. Веселой трели воробья я [чик-чирик] сподоблюсь вмиг. Или весенним ветерком: "Миледи, с Вами незнаком, увы, я. Вот моя рука. Она легка [той трели легче] Так полетели!? Лишь покрепче держитесь. Будем облака гонять с азартом, столь беспечно. Я буду щеки раздувать, закаты Марта рисовать Вам, ... вечно". А еще: узоры тех сплетений хитрых, просторы чувств бескрайних. Ранних... [иль поздних]. Может быть... Весна. Hетленных сил полна. Она. Душа поет...

1997

* * *